Услыша речи Селимы, столь разумные и набожные, королева со слезами обняла ее от всего сердца. И, обернувшись к прекрасной Эсперансе, сказала ей:
– Раз мы решили стать христианками, давайте подумаем теперь, как нам отсюда выйти, хотя я готова отсюда выйти даже только для того, чтобы умереть мученической смертью за Христа и принять святое крещение собственной кровью.
На это прекрасная Эсперанса ответила королеве:
– Полагаясь на твои благие намерения, прекрасная султанша, я дам тебе один очень хороший совет, как тебе освободиться от обвинения клеветников. Узнай, королева и повелительница, что существует рыцарь по имени дон Хуан Чакон, наместник Картахены. Этот рыцарь женат на одной прекрасной даме – донье Луисе Фахардо, дочери дона Педро Фахардо, алькаида и главного военачальника в пограничном королевстве Мурсии. Дон Хуан Чакон – храбрый и великодушный рыцарь, всегда готовый оказывать помощь в ней нуждающимся. Напиши ему, госпожа, поручи ему свое дело, попроси у него защиты и помощи, и он тебе их подаст. Для этого он располагает друзьями, которые способны перевернуть целый мир, а не только вступить за тебя в бой. Я ручаюсь тебе, что даже если бы дон Хуан Чакон выступил на битву один, его храбрости и силы оказалось бы вполне достаточно, чтобы довести ее до славного конца, но у него есть еще, как я сказала, друзья, которые ему помогут в этом деле.
– А где ныне находится этот славный рыцарь? – спросила Селима. – Мне часто приходилось слышать его имя.
– Он повсюду следует за королем доном Фернандо, – ответила Эсперанса де Ита, – помогая ему в войне против мавров этого королевства.
– Я принимаю твой совет целиком, – сказала королева, – и сейчас же приступлю к его исполнению.
И, потребовав бумагу и чернила, она тут же собственной рукой написала на кастильском языке следующее письмо:
От несчастной султанши, королевы Гранады, дочери славного Морайсела, тебе, дон Хуану Чакону, господину Картахены, привет! Пусть пошлет тебе небо сил, чтобы ты с ними и с правотой, которая вполне на моей стороне, смог бы оказать мне милость, о какой взывает к тебе горькая крайность, в которой я пребываю, повергнутая в нее лжесвидетельством рыцарей Сегри и Гомелов, обвинивших меня в прелюбодеянии, оклеветавших мою чистоту и целомудрие без всякой вины с моей стороны. Их злодейство послужило также причиной казни благородных и невинных рыцарей Абенсеррахов и, кроме того, гражданской войны в злополучном городе Гранаде, смерти многих славных и великих рыцарей, и обильного пролития благородной крови. Вследствие этой злой клеветы я безвинно брошена в темницу и осуждена на смерть в огне, если я в течение пятнадцати дней не выставлю четырех рыцарей, готовых защищать мою правоту, против четырех рыцарей Сегри и Гомелов, меня ложно обвинивших. И, узнав от одной христианской пленницы про твои доблесть и благородство, про твою добродетель, полную сердечного милосердия ко всем обиженным и слабым, я решилась писать к тебе и умолять тебя, благородный рыцарь, сжалиться над несчастной королевой, ввергнутой в беду и горе, защитить своей могучей десницей мою честь и покарать моих лживых обвинителей. И я уповаю на пречистую деву Марию – мать истинного бога, в которую твердо и искренне верю и в чьи милосердные руки вручаю судьбу мою, – что ты выйдешь победителем из борьбы с моими врагами, возвратив мне этим утраченную честь и желанную свободу. Кончаю с верой в твое благородство.
Верная твоя служанка, султанша-королева Гранады.
Написав письмо, королева прочла его Селиме и Эсперансе, оставшимся им очень довольными, ибо оно было хорошо написано. Они сложили и запечатали письмо, сделали на нем надпись и послали за доблестным Мусой маленького пажа прекрасной Селимы, которому стража позволяла беспрепятственно входить и выходить из башни Комарес – места заточения королевы. Муса явился на зов пажа, и королева отдала ему письмо, прося отправить его с верным гонцом и в строгой тайне ко двору короля Фернандо. Прекрасная Селима со своей стороны просила его о том же. И Муса взялся доставить письмо в сохранности, чтобы угодить королеве и прекрасной Селиме. И в тот же самый день добрый Муса отправил письмо с надежным тайным гонцом. Гонец с поспешностью выехал из Гранады и не остановился, пока не достиг местонахождения короля дона Фернандо; при нем он нашел и дон Хуана Чакона, наместника Картахены. Он отдал последнему письмо; тот распечатал его, прочел и, прочитавши, тотчас же написал королеве ответ, гласивший следующее:
Тебе, султанша, королева Гранады, привет! Целую твои королевские руки за великую честь, оказываемую мне тобою избранием меня для столь важного подвига, как доказательство твоей правоты, несмотря на наличие при дворе короля дона Фернандо стольких доблестных рыцарей, в чьи руки можно было бы вручить дело твоей чести. Но раз ты избрала меня в защитники своей невинности, я, осчастливленный, выступлю на ее защиту, и, уповая на бога, его благословенную мать и твою добродетель, верю, что победа будет на моей стороне. И обещаю тебе, что в самый день произнесения приговора я и еще трое рыцарей, моих друзей, – мы явимся в город Гранаду и примем за тебя бой. Это должно сохраняться в тайн«-, потому что мы выедем отсюда без позволения короля дона Фернандо, ибо возможно, что если бы мы у него просили позволения, он нам отказал бы, что помешало бы нашему отъезду. На этом кончаю, целуя твои королевские руки, как должно по отношению ко столь достойной госпоже.
Дон Хуан Чакон.
Написав письмо, он сложил его, запечатал своей печатью с изображением волка и лилий – славным гербом своих предков, отдал гонцу и, снабдив последнего всем необходимым для пути, отослал его в Гранаду. По прибытии в Гранаду гонец немедленно отдал письмо Мусе, а Муса тотчас же поспешил в Альгамбру и вручил его королеве. Поговорив о разных вещах с госпожой своего сердца Селимой и с королевой, он расстался с ними. Как только Муса вышел из башни Комарес, королева распечатала письмо и прочитала его вслух Селиме и пленнице Эсперансе. Невозможно описать радость, охватившую их по прочтении письма. Королева просила их сохранить все в тайне, как о том просил ее и дон Хуан. Они это ей обещали, И все втроем стали дожидаться дня битвы.
К тому времени уже вся Гранада узнала, что рыцари Абенсеррахи перешли в христианство, а вместе с ними и добрый Абенамар, могучий Саррасин и Редуан. Это немало встревожило Молодого короля. Он немедленно распорядился взять в королевскую казну все их имущество, а их самих всенародно объявить изменниками, как ему посоветовали сделать Сегри и Гомелы. На все эти меры роды Алабесов, Альдорадинов, Гасулов, Венегов и всех, держащих их сторону, ничем не ответили, не желая вновь пробуждать междоусобицу, а кроме того и потому, что были уверены в скором восстановлении Абенсеррахов в своих правах и владениях.
И они стали ожидать своего урочного часа, на чем мы их оставим и расскажем про губернатора Картахены, дон Хуана Чакона.
Дон Хуан, отослав обратно гонца королевы, погрузился в раздумье, размышляя о предстоящем деле. Он выбирал, к кому из рыцарей обратиться, кого можно было безопасно повести с собою в бой против четырех мавританских рыцарей, обвинителей королевы-султанши. Наконец он решил один предпринять этот подвиг и никому про него не сообщать. Он смело мог на это решиться, потому что – надлежит вам знать – дон Хуан Чакон был смел духом, крепок телом, обладал огромной силой и выносливостью. Ему случилось раз одним ударом меча отрубить начисто голову быку. Так решился он один против четырех выступить на бой за королеву. Но однажды ему случилось беседовать с другими рыцарями большой знатности и доблести. Одним из них был дон Мануэль Понсе де Леон, герцог Аркос, потомок королей Херики и властителей дома Вилья-Гарсиа, отпрысков французского королевского дома де Леон; за их славные подвиги короли Арагона пожаловали им в гербы арагонскую, цвета крови, решетку на золотом поле, а рядом с ней, на белом поле, находился свирепый лев – их собственный древний герб, наследованный ими от предка Гектора Троянского, как про то рассказывают французские хроника. Вторым рыцарем был дон Алонсо де Агилар, великодушный сердцем, смелый, большой любитель сражений против мавров; последняя склонность в конце концов привела его к геройской смерти от руки мавров, как мы о том расскажем дальше. Третьим рыцарем был дон Диэго Фернандес де Кордова, муж добродетельный и храбрый, неизменный участник выступлений против мавров, друг солдат и военного люда, защитник слабых и обиженных. Он часто говаривал, что хорошего солдата он ценит больше, чем людей своего рыцарского сословия, и что – смело можно утверждать – солдат стоит короля и заслуживает вкушать трапезу за одним столом с королем.
Так вот, как было уже сказано, эти четыре славных рыцаря – алькайд Лос-Донселес дон Диэго де Кордова, дон Алонсо де Агилар, дон Мануэль Понсе де Леон и дон Хуан Чакон [84], губернатор Картахены, беседовали между собой на разные темы, касающиеся Гранадского королевства. Между прочим, коснулись они и безвинной смерти Абенсеррахов, ее причин, заточения прекрасной султанши, гранадской королевы, и безрассудств ее мужа, Молодого короля, поставившего ее оправдание в зависимость от исхода боя четырех рыцарей. Про все это очень было хорошо известно при дворе короля Фернандо. И, продолжая беседу, дон Мануэль Понсе де Леон сказал:
