– Сергей...
Я подошла к нему, совершенно не зная, о чем с ним говорить. И он, и любовь к нему были для меня уже в далеком прошлом, сейчас я не испытывала ничего, кроме досады.
– Куда ты пропала? – тихо спросил он. Лицо было бледным, утомленным, белки глаз желтоваты – человек действительно только что из больницы. Пожалуй, сейчас он выглядел еще более эстетствующим декадентом, чем раньше, – томный, нездоровый вид вкупе с длинными волосами и широкой пестрой рубашкой делали его похожим на поэта, художника, словом – на человека богемы.
– У тебя входит в привычку подкарауливать меня на улице, – попыталась я пошутить. – Я никуда не пропадала, это ты, насколько мне известно, скрывался в казенном доме...
– Не по своей воле, – мрачно произнес Серж, все так же прижимаясь к липе, словно был слишком слаб, чтобы стоять самостоятельно. – Я ждал тебя, надеялся, что ты придешь ко мне. Таня! – Он прижал ладони к лицу и вдруг заплакал – слезы текли сквозь его пальцы, капали дождем на рубашку, оставляя темные пятна. Признаюсь, не слишком часто мне доводилось видеть плачущих мужчин, а все виденные впадали в такое лирическое настроение только после изрядной доли спиртного, поэтому сейчас эти неожиданные слезы произвели на меня тяжелое впечатление.
«Главное, самой сейчас не разнюниться! – лихорадочно подумала я. – Резать надо сразу и окончательно! Для нас обоих лучше».
– Что за безобразие... – с укором произнесла я. – Зачем меня мучить? Я же давно сказала – между нами все кончено...
– Ты мучаешься? – Он оторвал руки от лица и шагнул вперед. Его глаза сияли холодным серым светом, словно небо после ненастья. – А я что – нет?! Я все ждал тебя, ждал там, в больнице, когда ты придешь, и обнимешь меня, и успокоишь... Ты моя единственная, Таня, я без тебя гибну!
«Какой ужас! – мрачно подумала я. – Он как будто меня совсем не слышит! Вот он, мужской эгоизм».
– Что же делать! – простонала в ответ я, сама чуть не плача от безнадежной тоски, в которую ввергла меня эта нелепая ситуация. – Серж, я не знаю, что еще тебе сказать, чтобы ты наконец понял...
– Ты мучаешься! – с мрачным исступлением опять повторил он. – Отчего? Впрочем, молчи, я знаю – тебе трудно разорвать порочный круг и сделать то, к чему тебя предназначала жизнь. Ты страдаешь... О, и немудрено, так непросто сделать этот шаг!
– Какой шаг? – пробормотала я. Честно говоря, я уже не понимала Сержа. Вернее, понимала, но только в общих чертах. Я догадывалась, к чему он клонил, и ждала от него более определенных слов, чтобы иметь возможность защищаться.
– Иди ко мне, – прошептал он, и не успела я опомниться, как через мгновение оказалась в его железных объятиях, чересчур сильных для человека, только что вышедшего из больницы. «Хорошо стали кормить там, – злобно подумала я. – Гуманисты!»
Я попыталась возмутиться, но вместо слов праведного гнева из меня вырвался только жалобный писк.
– Не отпущу, – сказал он, не обращая внимания на мои попытки освободиться. – Вот так – всю жизнь!
Я подумала, что со стороны, наверное, мы выглядим обычной влюбленной парочкой, разнежившейся на теплом солнышке бабьего лета, и что никто не кинется мне на помощь, если я вдруг стану кричать и вырываться.
– Я не хочу... отпусти меня! – еле смогла я произнести.
– Ты меня любишь, ты согласилась стать моей женой, мы были близки и безумно счастливы... Но вдруг вернулся этот человек и разрушил все!
– Митя тут ни при чем! Это я не хочу быть с тобой – и баста! Я наврала тогда тебе. Я ведь актриса, мне нравится все время играть...
Глаза у Сержа опять налились слезами. Честное слово, мне было очень жаль его, но не могла же я ради его счастья принести себя в жертву! Всеми возможными словами я кляла встречу выпускников, свой розовый костюм, лихую самбу, знойного Грибова, Шурочку с ее психологическими советами, собственную глупость, позволившую впустить Сержа в дом и наговорить ему черт знает что, после чего он так неотвязчиво за мной следует...
– Нет, – прошептал он, немного ослабляя свои объятья. – Это ты сейчас говоришь неправду, а тогда... Таня, я же видел твои глаза в тот момент, я слышал твой голос – ты не играла, тогда твоя душа раскрылась, и ты была со мной. Единственная правда была мной услышана!
Это был полный бред – потому что ничего иного Серж и не хотел слышать. Я вздохнула, пытаясь придумать хоть что-то.
– Сержик, отстань, – примиряюще произнесла я. – Я все равно не расстанусь с Митей. Не знаю, наверное, если б его не было в моей жизни, то я действительно осталась бы с тобой, а так я его люблю и не собираюсь бросать... А если ты от меня не отстанешь, то я обращусь в милицию! – неожиданно вырвалось у меня. – Да, обращусь в милицию!
Но мое наивное заявление, похоже, только подлило масла в огонь.
– А я обращусь к богу! – грозно заявил он.
– Да хоть к чертовой бабушке!
Мы проорали в лицо друг другу еще пару подобных глупостей, но потом опомнились – ситуация для обоих была тупиковой.
– Серж, мне сейчас некогда, – неловко пробормотала я. – Я опаздываю, репетиция...
– Хорошо, – на мое счастье, сразу согласился он. – Иди. Договорим потом.
«А «потом» никогда не будет, – устало подумала я. – Буду маскироваться, как шпионка, и ходить по улицам с оглядкой, чтобы ты, голубчик, больше не застал меня врасплох. Номер телефона поменяю, дверь на звонки открывать перестану...»
– Надеюсь, ты не пойдешь сейчас следом? Учти, меня это очень нервирует!
– Нет, – ответил он, болезненно морщась и прижимая пальцы к вискам, словно оранжевое сентябрьское солнышко напекло ему голову. – Я пойду к Шурочке. Она очень умная... хочу с ней посоветоваться.
Хоть бы у Шурочки хватило мозгов отговорить этого остолопа, чтобы он больше не приставал ко мне!
– Серж, послушай, отчего бы тебе не вспомнить школьную любовь? Купи букетик цветов, шампанское... Шурочка накроет на стол, завяжется разговор, ну и так далее... Чем она плоха?
Он с усилием улыбнулся:
– Да ничем. Просто была одна история в прошлом. Она меня предала. Впрочем, я не злой, я ей простил... Но нельзя дважды войти в одну и ту же реку!
Я уходила от него и спиной чувствовала, как он смотрит мне вслед – мрачный, раздраженный, печальный и больной, но жалости к нему у меня больше не было. Этот человек являлся угрозой моему счастью. Кто знает, что он может натворить от ненависти и упрямого мужского эгоизма? «Хорошо бы Шурочка наставила его на путь истинный!» – еще раз подумала я и хотела даже позвонить ей прямо сейчас, чтобы обрисовать ситуацию, но потом поняла, что времени у меня в обрез, и ускорила шаг...
– А, Танечка! – ласково встретил меня режиссер. – Как я соскучился! А у нас первая читка. Вы в курсе, кого играете?
