Но все равно я делаю это. Для тебя.
Максон
25 Декабря, 10:35 вечера
Дорогая Америка,
Уже время ложиться спать, и я пытаюсь расслабиться, но не могу. Все о чем я могу думать - это ты. Я в ужасе оттого, что ты можешь быть ранена. Я знаю, что кто-то скажет мне, что все в порядке с тобой и я просто параноик. Когда кто-то приходит ко мне, чтобы доставить сообщение, мое сердце на минуту замирает, опасаясь худшего: Ты ушла. Ты не вернешься.
Если бы ты была здесь.
Я просто хочу увидеть тебя.
Ты никогда не получишь эти письмо. Это слишком унизительно.
Я хочу чтобы ты вернулась домой. Я продолжаю думать о твоей улыбке и боюсь, что больше никогда ее не увижу.
Я надеюсь, что ты вернешься ко мне, Америка.
С Рождеством.
Максон
26 Декабря, 10 утра.
Дорогая Америка,
Сегодня ночью произошло чудо. Когда я наконец-то проснулся, я убедил себя, что волновался зря. Я пообещал, что сосредоточусь на работе сегодня и не буду так сильно волноваться о тебе.
Я позавтракал и большинство встреч все равно думал о тебе. Поэтому, сказала всем что я болен, и скрылся у себя в комнате, чтобы снова написать тебе, я надеюсь, что дома ты чувствуешь себя лучше.
Я такой эгоист. Сегодня ты будешь хоронить отца, а я только и могу думать, что тебя нет рядом. Написав это, увидев эти слова выведенные моей рукой, я почувствовал себя задницей. Ты там, где должна быть. Я думаю что уже говорил об этом, и надеюсь, что тебе хорошо дома.
Ты знаешь, я не говорил тебе этого, но ты сделала меня намного сильнее, после того как я встретил тебя. Я не слишком высокомерен, но я думаю, что тоже тебя изменил. Я знаю что это изменило меня. С самого начала у тебя был свой сорт бесстрашия, и это сделало меня еще сильнее. Там, где другие девушки готовы бросить сумку с камнями во врага, ты и есть камень. Ты устойчива и способна. И я знаю, что твоя семья видит это в тебе. Но я должен сказать тебе это. Я надеюсь что ты скоро вернешься.
Максон
27 Декабря, 7:40 вечера.
Дорогая Америка,
Я думаю о нашем первом поцелуе. Я говорю именно о том первом поцелуи, а не о втором, когда ты позволила себя поцеловать. Я когда-нибудь говорил, что я чувствовал в тот вечер? Это не просто первый поцелуй; это первый поцелуй с тобой. Я многое видел, Америка, я был во всех уголках мира. Но я никогда не видел ничего так мучительно красивого, как этот поцелуй. Я хотел бы поймать это сетью или написать в книге. Я хотел бы сделать что-то, чтобы сохранить и поделиться с миром этим, чтобы я смог сказать всей вселенной: это то, то мне нравиться; это чувство похоже на то, как будто ты паришь.
Это письмо такое сентиментальное. Что я должен буду сжечь его, пока ты не вернулась домой.
Максон
27 Декабря, полдень
Америка,
Я должен сказать, в любом случае тебе скажут твои служанки. Я немного думал о том, что ты делаешь. Иногда ты напеваешь или поешь в полный голос, когда проходишь по дворцу. Иногда, когда я прихожу в твою комнату, я слышу мелодии, которые ты оставила в моем сердце. Дворец кажется пустым без тебя.
Я почти забыл твой запах. Я скучаю по запаху твоих волос, когда ты поворачиваешься и начинаешь смеяться надо мной, или запах твоей кожи, когда мы гуляем в саду. Ты опьяняешь.
Так что я пошел в твою комнату, чтобы брызнуть твоими духами на платок, глупая попытка представить, что ты еще здесь. И когда я выходил, Мэри заметила меня. Я не уверен, что она искала в твоей комнате, пока тебя не было; но она увидела меня и закричала, на ее крик прибежал охранник, чтобы посмотреть что случилось. Он хотел схватить меня, его глаза угрожающе посмотрели на меня. На меня чуть не напали, а все потому, что я захотел услышать твой запах.
27 Декабря, 11:00 вечера.
Моя дорогая Америка,
Я никогда не писал признания в любви, так что прости, если сейчас оно не удастся…
Самый простой способ признаться будет сказать, что я люблю тебя. Но, по правде, это гораздо большее. Я хочу тебя, Америка. Ты нужна мне.
Я скрывал это от тебя из-за страха. Я боялся, что если скажу тебе это однажды, ты будешь так потрясена, что сбежишь. Я боюсь, что где-то в твоем сердце есть другая любовь, которая никогда не умрет. Я боюсь, что ошибусь снова, и ошибка будет так велика, что ты отступишь в свой тихий мир. Ни упреки наставников, ни побои отца, ни мое изолированное юношество, никто не ранят меня так, как твой уход.
Я продолжаю думать, что ты уйдешь, и это будет как удар в спину.. Итак, я собрал все свои мысли, боясь того момента, когда они будут вытеснены другими, и ты будешь стоять рядом, счастлива, что ты мой друг, но не будешь моей единственной, моей королевой, моей женой. Все что я хочу, это чтобы ты стала моей женой. Я люблю тебя. Я боюсь признаваться в этом, но это действительно так.
Я никогда не радовался смерти твоего отца, горю, которое на тебя навалилось и пустоте, которую я почувствовал, когда ты уехала. Но я очень рад, что ты уехала, ведь никогда я не пробовал представить жизни без тебя. Но сейчас я уверен, что я не хочу этого.
Если бы я был художником как ты, я нашел бы способ достоверно описать, чем ты стала для меня. Америка, любовь моя, ты солнечный свет, падающий сквозь кроны деревьев. Ты смех, который отгоняет грусть. Ты ветерок в слишком теплый день. Ты ясность в разгар путаницы.
Ты не мир, но ты все, что делает мир прекрасным. Без тебя, моя жизнь превратилась бы в тягостное существование, но это все, что удалось бы сделать.
Ты сказала, чтобы все получилось, один из нас должен был совершить прыжок веры. Я думаю, что я обнаружил, каньон, который надо преодолеть, и я надеюсь найти тебя, ждущей меня с другой стороны.
Я люблю тебя, Америка.
Навечно твой,
Maксон.
Глава 30
Большой Зал был переполнен. На этот раз, вместо короля и королевы, сосредоточием всего бы Maксон. На немного возвышающейся платформе, Maксон, Крисс, и я сидели за украшенным столом. Мне казалось, что наше расположение неправильно. Я была справа от Максона. Всегда считала, что находится справа от кого-то хорошо, заслуженное место. Но до сих пор он все время говорил с Крисс. Как будто я уже не в курсе, что произойдет.
Я старалась выглядеть счастливой, когда окинула взглядом комнату. Она было забита людьми. Гавриил, конечно, находился в углу, выступал перед камерой, повествуя о развитии событий.
Эшли улыбнулась и помахала, и Анна, которая стояла рядом с ней, подмигнула мне. Я кивнула им, все еще слишком нервничая, чтобы говорить. В задней части комнате, в обманчиво чистой одежде, я увидела Августа, Джорджию и других северные повстанцы, которые сидели рядом за столом. Конечно, Максон хотел чтобы они были здесь, чтобы встретиться с его новоиспеченной женой. Он не знал, что она была одна из них.
