Через несколько дней, перед самым отплытием, Барбоза решил обменяться с властителем Себу еще кое-какими товарами. Кого послать к нему с предложением, как не Энрике? Малаец выполняет приказ и возвращается с ответом: правитель приглашает нового адмирала и всех офицеров, готовых последовать за ним, на праздничный пир.
– Наверняка это ловушка, – считает Карвальо.
Барбоза пожимает плечами. Офицеры почти в полном составе покидают корабли и занимают места за пиршественным столом. Среди тех, кто остался на борту, раненый Пигафетта.
К вечеру он видит спешащую на веслах шлюпку с Карвальо и альгвасилом Эспиносой.
– Готовится предательство. Быстро, людей и оружие!
Но с берега уже доносятся крики – избиение испанцев началось.
Карвальо отдает приказ открыть огонь, и от пушечного ядра загорается несколько хижин. Затем следует ужасная сцена. Один из офицеров сумел избежать расправы и что есть духу бежит к берегу. Туземцы настигают его, связывают, о чем-то спорят с ним. Энрике рядом, он переводит. Один из кораблей подходит к берегу на расстояние слышимости. Карвальо велит прекратить огонь. Окруженный дикарями офицер – его зовут Серран – кричит, что туземцы согласны отпустить его за выкуп:
– Они требуют две бомбарды и два медных мушкета.
– Пусть сначала отпустят вас!
– Они не хотят. Сначала надо прислать шлюпку с выкупом.
Серран, срывая голос, кричит все это испанцам, пока обступившие его туземцы потрясают копьями. Карвальо задумался. Послать шлюпку? А вдруг туземцы заберут шлюпку и выкуп, а пленника не отпустят?
Минута тянется бесконечно, потом Карвальо поворачивается к берегу спиной и дает команду поднять грот.
«Тринидад», «Консепсьон» и «Виктория» развернули свои форштевни в открытое море. На берегу в тело Серрана вонзились копья. И следом туземцы валят на землю большой крест, который поставили во славу бога белых.
В итоге испанцы потеряли, кроме Магеллана, двух капитанов, которые лучше других знали побережье Восточной Индии, – Барбозу и Серрана. Переводчик Энрике добровольно остался в Себу. Из 265 человек команды уцелело всего 50 – едва хватило, чтобы выйти в море на двух суднах. Было решено пожертвовать каравеллой «Консепсьон», которая давно дала течь.
Из Севильи в экспедицию отправилось пять судов. Первой жертвой стал «Сантьяго», разбившийся у берегов Патагонии. «Сан-Антонио», посланный на разведку в пролив, ныне именуемый Магеллановым, вернулся в Испанию. Теперь лишились и «Консепсьона». Остаются «Тринидад», бывший адмиральский корабль Магеллана, и самый маленький корабль флотилии – «Виктория».
Полгода уцелевшие члены экспедиции разбойничают на Малайских островах. Они захватывают джонки на море и занимаются грабежом на берегу: берут в плен вождей и требуют за них выкуп. Они распутничают и устраивают оргии. Карвальо подает пример, живя на борту судна сразу с тремя малайками. Даже его соратникам показалось, что это уж слишком, и его сместили. И вот новые выборы. Избран триумвират: альгвасил Гомес де Эспиноса и штурманы Бонсеро и Элькано. Хуан Себастьян Элькано, баск по происхождению, был замешан в мятеже на Атлантическом побережье Южной Америки. Магеллан его помиловал и позволил остаться на прежней должности, и с тех пор он присмирел, но теперь решил, что настал его час. Он отправится на Молуккские острова, загрузит побольше пряностей и вернется в Испанию.
По пути испанцы захватили большой корабль, разграбили его и захватили в плен туземца, уроженца острова Тернате.
– Ты знаешь эти места. Если дорожишь жизнью, веди нас к Молуккским островам.
8 ноября 1521 года «Тринидад» и «Виктория» бросают якоря перед Тидоре. «Штурман, – пишет Пигафетта, – заявил нам, что это один из Молуккских островов. Мы возблагодарили Бога и на радостях дали несколько пушечных залпов».
Тидоре был чудесен, жители проявляли неслыханную сердечность. Вождь туземцев оказал испанцам радушный прием и без возражений признал верховенство испанского короля. Испанцы загрузили в трюмы внушительное количество драгоценных пряностей, провизии и золотого песка.
– Вот где рай, – мечтательно говорили испанские моряки, – хорошо бы остаться здесь навсегда.
Но 18 декабря триумвират Эспиноса – Бонсеро – Элькано отдает приказ об отплытии. И почти тут же «Тринидад» садится на мель и дает течь. Отплытие под вопросом.
– Нет, – заявляет триумвират после обсуждения.
Альгвасил Гомес де Эспиноса и пятьдесят матросов остаются для подъема и ремонта «Тринидада». Корабль возьмет курс на Америку и пройдет северной частью Тихого океана. «Виктория» вернется в Испанию в обход мыса Бурь (мыса Доброй Надежды).
«Виктория» в одиночестве покинула Тидоре. Ею командовал Элькано, который старался поживиться пряностями и на других островах Малайзии. Плавание среди островов длилось долго, потому что Элькано хотел покупать дешевле, да и привычка пиратствовать не забылась. Только 13 февраля 1522 года «Виктория» окончательно отплыла с Тидоре[3] в Севилью. Расстояние – 30 тысяч километров.
Морской путь из Ост-Индии в Испанию был далеко не таким пустынным, как просторы Тихого океана, которые пересек Магеллан. Здесь имелись порты, ходило множество судов. Но порты и суда принадлежали португальцам, и, значит, всякая стоянка исключалась. Кроме того, до Элькано дошел слух, что на поиск экспедиции Магеллана послан португальский военный корабль и у него есть приказ уничтожить суда и людей. Испанцы вторглись в португальские владения, и после смерти адмирала команда, судя по всему, занялась морским разбоем.
В момент отплытия с Тидоре Элькано предупредил команду:
– Никаких остановок, главное – не попасть в руки португальцев.
Он еще не знал о судьбе моряков «Тринидада», которые отплыли с острова в апреле 1522 года.
Вскоре потрепанное непогодой судно вернулось на Молуккские острова, где на него напала португальская эскадра. Судно затонуло. Команда, 45 человек, целых пять лет томилась в тюрьмах, в жутких условиях. Домой вернулись только четверо.
Элькано взял курс на юго-запад, хотел пройти подальше от мыса Бурь – мыса Доброй Надежды. На борту все шло без сбоев; Элькано крепко держал власть в руках и, как многие баски, был прирожденным мореплавателем.
Недели шли за неделями, и, пока «Виктория» пересекала Индийский океан, моряки видели только море и небо. Внезапно на борту объявился незримый враг.
Провизией запаслись на пять месяцев, в основном мясом, но его не сумели хорошо засолить, и под испепеляющим солнцем оно протухло. Пришлось выбросить его за борт и перейти на рис. Если несколько недель питаться одним рисом, начинается авитаминоз, потом приходит цинга. Цинга свирепствовала на борту «Виктории», трупы выбрасывали за борт, как перед этим выбросили тухлое мясо.
Матросы умоляли Элькано сделать короткую остановку к востоку от мыса, в устье Рио-дель-Инфанте[4]. Увы, местность пустынна и неплодородна. Больные умоляют: надо отправиться в португальский Мозамбик.
– Корабль захватят, но мы останемся в живых!
– Никогда!
И Элькано хватается за рукоять шпаги. Бывший мятежник говорит и действует точно так же, как Магеллан.
В районе мыса Доброй Надежды буря сломала фок-мачту «Виктории» и расщепила грот-мачту. Измученные матросы, едва держась на ногах, как могли, исправили поломку. Борясь с сильнейшими встречными ветрами, Элькано двадцать раз повторял попытку обогнуть опасный мыс. Наконец ему это удалось, и судно вышло в Атлантику. Цинга на борту продолжала косить людей; всего погиб двадцать один человек. 9 июля на горизонте появились острова Зеленого Мыса. Провизии осталось на два дня.
– Здесь сделаем остановку, – говорит Элькано. – Но будьте осторожны, острова принадлежат португальцам. «Виктория» бросит якорь в открытом море. За провизией поплывете на шлюпке. И никому ни слова, что мы из экспедиции адмирала Магеллана! Говорите, что плывем из Америки, а сюда занесло бурей. Дайте клятву, речь идет о нашей жизни.
Матросы поклялись, шлюпка направилась к суше. Португальцы согласились продать мясо, овощи и фрукты. Сыграла роль морская солидарность. Шлюпка трижды отправлялась за продуктами без всяких происшествий. Но вернувшиеся на борт матросы в недоумении сообщили:
– Португальцы утверждают, что сегодня четверг.
– Четверг? – удивляется Элькано. – Сегодня среда, если я не ошибаюсь.
Эти мореплаватели, как и моряки всего мира, еще не ведали той истины, которая вскоре взволнует весь научный мир. Во время кругосветного плавания прибавляются или теряются сутки – в зависимости от направления похода.
После возвращения экспедиции астрономы разъяснят эту тайну календаря. Земля не просто круглая, но еще и вращается, а потому, плывя без остановки на запад, те, кто совершил кругосветное плавание, за год теряют сутки в связи с видимым вращением солнца.
