Читаем без скачивания Тем тяжелее будет падение - Михаил Март

– Алексей, я сделал это.

Котельников вздрогнул, вспомнив их последний разговор.

– Корякин?

– Да, он приказал долго жить. Честно тебе скажу, у меня поджилки трясутся. Тяжелую ты поставил передо мной задачку.

– Вот что, Юра, приезжай ко мне на дачу, мы все обсудим в деталях. У меня есть чем тебя успокоить. Главное – не паникуй. Все обойдется. Чисто сработал?

– Надеюсь.

– Знаешь что… Лучше не ко мне. Доедешь до пятнадцатого километра и сверни направо. Проселочная дорога выведет тебя к заброшенному монастырю. Там мы сможем поговорить спокойно, без посторонних глаз и ушей. Ты молодец! Считай, кресло генерального твое.

– Я буду там через час.

– Отлично.

Котельников положил трубку. Если все получится так, как он задумал, то головная боль, связанная с дневником, пройдет. Экономия в миллион долларов как минимум. Теперь он никому ничего не должен и от услуг сыщика можно отказаться.

Вряд ли его дневник когда-нибудь обнаружится. Корякин наверняка умел прятать документы, какой-никакой, но бывший контрразведчик.

Шел второй час ночи, когда Котельников подъехал к старым стенам монастыря.

«Волга» Попова, трудно различимая в кромешной тьме, стояла возле ворот на открытом месте. Губернатор вышел из своей машины, направился к «Волге» и сел на переднее сиденье рядом с водителем. Слабый свет от приборов освещал испуганное лицо Попова. «Безмозглый трус, – подумал Котельников, – ни на что не годится. И эта квашня руководила службой безопасности огромного края! До сих пор полстраны ходит под пятой бывших партийных номенклатурщиков. О каком прогрессе может идти речь?!»

– Ну что скис, Юра? Ты же совершил подвиг! На одну сволочь Меньше стало на земле. Стоит ли думать об этом?

– Я где-то потерял пистолет. Скорее всего, в его доме или на участке. В машине его нет, значит, он там. На рукоятке мои отпечатки. Пистолет наверняка найдут, а следом и меня.

– Это уже хуже. Тебе надо уехать из Москвы. Алиби я тебе обеспечу.

– Меня его денщик видел, Петрович. Я хотел и старика шлепнуть, но он куда-то исчез.

– Кто будет слушать старого подслеповатого маразматика, если ты предъявишь железное алиби?! Ты – генерал, орденоносец, депутат, личность, а он кто? Даже не думай об этом.

Котельников уже понял, что Попов провалил всю операцию, и самое важное – не дать ему заговорить. Если этот придурок откроет рот, жди беды. Губернатор нащупал в кармане плаща пистолет, снял его с предохранителя и осторожно вынул, прижимая к ноге.

– Приоткрой окно, Юра, душно в машине.

Попов на мгновение отвернулся. Котельников выстрелил ему в затылок.

Сверкнуло пламя, и лицо Котельникова обрызгало кровью. Голова Попова дернулась и повалилась на руль.

– Квашня!

Губернатор открыл дверцу и вышел из машины. Из темноты вспыхнули лучи фар и осветили его с трех сторон. Ослепленный, он закрыл лицо руками. Двое сильных мужчин подбежали к нему, заломили руки за спину, повалили на капот и надели наручники. Котельников сопротивлялся, кричал о депутатской неприкосновенности, но никто его не слушал. Его подняли, и он увидел троих мужчин, а чуть дальше еще несколько человек в штатском. В одном из троих Котельников узнал Корякина.

– О какой неприкосновенности может идти речь, губернатор? Вы только что на глазах двенадцати человек застрелили генерала ФСБ. У вас лицо в крови, в кармане пистолет, из ствола которого до сих пор идет дым. Все ваши телефонные разговоры с Поповым записаны и даже последняя беседа, состоявшаяся пять минут назад. У Попова диктофон в машине. Вы пойманы с поличным. Перед вами заместитель начальника уголовного розыска главного управления МВД полковник Сухотин, следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры, оперативники и даже понятые из местных жителей, люди беспристрастные. Вас, губернатор, жадность сгубила. А я вас предупреждал, что со мной шутки плохи. Вы моего совета не послушались и решили меня устранить физически. Но только Попов не пошел у вас на поводу и все мне рассказал… Теперь вам от суда не отвертеться.

– Это мы еще увидим! Рано торжествуете! Что же вы своего бывшего коллегу подставили?

– На нем пуленепробиваемый жилет. Мы не думали, что вы будете стрелять в голову. В машине удобней стрелять снизу.

– Бездарность! И как таких олухов генералами делали! Но я вам не по зубам. Ничего не! выйдет! Я требую адвоката!

– У вас нет документов. Посидите в одиночке до установления личности, за это время эксперты успеют сделать свое дело, а свидетели подписать протоколы. Вас будут держать в обычном подмосковном участке с клопами и мышами. И не ждите пощады. Прыгая в пропасть, вы забыли себе соломки подстелить. – Корякин повернулся к полковнику.

– Обыщите машину ублюдка. Главное – все сделать по закону, чтобы ни один стряпчий о на рушениях пасть не разевал.

– Сделаем, Федор Иваныч.

Разрешение на посещение Десятникова пришло слишком поздно, Саранцев уже получил приглашение в заказник от главного егеря в связи с чрезвычайной ситуацией. Он и Ксения Задорина выехали на место без промедления.

Все, что произошло в Десятникове, не укладывалось ни в какие рамки. Об Иннокентии Ушакове и Анне Железняк никто ничего не знал. Капитан Тимохин описал ситуацию очень просто. Да, он, конечно, виноват, что сунул нос в дело Анны и решил сам доставить ее из участка Савеловского вокзала в райотдел. Дурь в голове взыграла, понадеялся на свои силы, а Анна с пацаном сбежали, когда Тимохин вышел из машины попить кваску. Откуда он мог знать, что задняя дверца уазика должна закрываться на ключ?! Он об этом не подумал, да и ключа у него не было. Расстроился и поехал в заказник друга повидать и могилу отца навестить.

Не думал, не гадал, а там свои неприятности начались. Саранцев слушал Тимохина и морщился, Задорина злилась. Никто ему не верил, но толку что! Врет подлец и не краснеет, а что ему сделаешь? Он в отпуске.

– Как эти четверо попали на территорию заповедника? – допрашивала Задорина раненого Петра.

– По путевкам. Никто и не думал, что они поддельные, – рассказывал егерь.

– Пока они зверствовать не начали, никто ничего не подозревал. А когда проверять стали, оказалось, что путевки фальшивые и печати тоже. В лес они ушли без сопровождения, что у нас запрещено. Документов на оружие не предъявили. Я пришел к ним в коттедж, а их уж и след простыл. Ну мы начали прочесывать лес по квадратам. Я к вечеру оказался в охотничьем домике в квадрате триста двадцать один. И тут появились бандиты. Одного собаки загрызли, второй ранил меня в бедро и убежал. Сегодня на рассвете меня нашли, а потом и того, кто стрелял в меня. Но поздно. Он погиб. Мы ничего не трогали, все оставили как есть до вашего приезда. – Как нам туда добраться?

– На амфибии с воздушной подушкой. Мой помощник вас отвезет.

Странная машина ждала их возле дома. Ксения посмотрела на Тимохина и спросила:

– А кто тебе, Андрюха, размер головы увеличил? Причем только с одной стороны.

– Водочки лишку откушал, вот и упал ночью с печи. А там лавка стояла. Не повезло, одним словом.

– Да, не везет тебе в последнее время. А как вы установили личности браконьеров?

– Паспорта у них настоящие. Сын губернатора со своими дружками пожаловал на развлечение.

– Дружков его мы уже вычислили. Похоже, эта самая четверка и орудовала в доме Ушаковых.

– Боюсь, теперь они в этом не сознаются. Двое мертвых, двое исчезли. Но в этих местах по лесу не гуляют. Без егерей – смерть! Искать не имеет смысла. Шакалы даже костей после себя не оставляют. А вот ружья их я бы проверил, может, стволы засвечены. И обыск в домах провести надо. Наверняка следы есть. Они же были уверены в своей безнаказанности. Элита общества! Допрыгались!

– А тебе не кажется, Андрюша, что им в этом помогли?

– Я не ясновидящий, Ксюша. Тебе их жалко стало?

Задорина ничего не ответила и направилась к машине. До места добрались за полчаса. В дороге молчали, машина так гудела, что не было слышно даже рядом сидящего. Первый труп нашли на участке коттеджа, точнее то, что от него осталось. Стервятники сделали свое дело. Птиц пришлось отпугивать ружейными залпами. Задорина едва сдерживала подступавшую к горлу тошноту.

– Ну и как мы сможем его опознать? – спросила она, стараясь не смотреть на останки.

– Жетон у него висит на шее. Их выдают взамен документов, изъятых на пропускном пункте, – пояснил Тимохин.

– А где второй?

Второго нашли неподалеку в лесу. Тимохин заранее снял с трупа наручники.

Возле дерева сидел скелет. Белые кости, словно отполированные, блестели в лучах солнца, пробивавшегося сквозь деревья. На шейном позвонке висела веревка с жетоном, на пальце сохранился перстень.

– Человек не может превратиться в скелет за одну ночь! – вырвалось у Саранцева.

– Может. Он сел на муравьиную кучу, Коля, – пояснил Тимохин. – Этих рыжих тварей тут миллионы, прожорливые. Один раз лошадь с телегой застряла у реки. Эти твари сожрали ее за несколько часов. Когда кучер вернулся с трактором, то лошади уже не было, на земле валялся скелет. Их сюда из Южной Африки завезли. Они отлично чистят лес от падали, да, видно, перегнули палку, слишком быстро размножаются. Приходится сжигать муравейники, но пока не помогает.