Вместе с картой я пересела на край кровати, спустив ноги. И снова попыталась сфокусироваться на тексте. Лунный свет отражался на белой бумаге, подсвечивая буквы. Вчитываясь снова и снова, у меня не получалась поверить написанному. Содержимое карты отняло способность сосредоточиться, поэтому я не сразу увидела, что он смотрит на меня.
В ночной тишине оказалось сложно определить, что выражает его взгляд. Я снова не понимала, чего он хочет и о чём думает. Оставалось лишь одно.
– Ты ничего мне не должен и можешь уйти.
* * *
Я смотрел на неё, такую маленькую в этой больничной кровати. Она слишком беззащитна. Всё время думает, что знает и разбирается в ситуации, но на самом деле точно слепой котенок. Котенок, которого нужно оберегать и защищать. Удивительно, что она до сих пор так доверчива и наивна.
Она решила, что я сплю и уселась на краю кровати. Пришлось наблюдать, еле сдерживая желание уложить её обратно в постель. Если бы было возможно – привязал бы её к кровати, что бы она больше никуда не влипла. Хотя даже если её запереть в четырех стенах, она всё равно сможет устроить революцию и взорвать к чертям застенки.
Малыш сосредоточенно читала диагноз. «Малыш»… Я повторял это про себя снова и снова. Как удивленно она смотрела на меня, когда я произносил это вслух. Но она действительно выглядела маленькой и хрупкой. По крайней мере снаружи.
– Ты ничего мне не должен и можешь уйти.
Она заметила, что я не сплю. И тут же перешла в нападение. Какая же упрямая вредина! Я смотрел на неё и пытался успокоиться. Пришлось стиснуть зубы и сосчитать до десяти, чтобы не наговорить лишнего. Малышка пыталась снова меня прогнать. Она снова думала, что всё знает. Делая медленные вдохи и выдохи, у меня не получалось подобрать слов. Эта гордая глупышка думала, что я здесь только из-за того, что написано в карте. И попыталась прогнать меня. Опять. И опять она и не подозревала, что я знал. Знал больше неё.
Как ей сейчас в двух словах пояснить? Что за те несколько часов пока она здесь, я уже выяснил, что на самом деле произошло. Что я видел видеозапись из коридора гостиницы, на которой отлично видно, как из номера Оуэна выходит полуголая Дженис. Что Дженис организатор и даже Оуэн лишь пешка. Что Эбигейл лишь предоставила ей возможность действовать более открыто и масштабно.
Что Оуэн не знал полностью о планах Дженис. И она подставила даже его. Что Дженис… не важно, как я мог бы охарактеризовать её. Если бы не я, мою малышку никто бы не подставил. Что всё так неудачно сложилось для нас. И слишком удачно для Дженис. Если бы Оуэн и Фостер вовремя не появились в коридоре и не стали свидетелями разговора, то не выяснили бы что произошло. Я бы не стал выяснять.
И если бы Ларри не оказалось рядом…
Я снова стал всему виной. Она оказалась лишь катализатором. И тем, кого можно обвинить. Вселенная не вращалась вокруг Эбигейл. Только мой мир крутился вокруг неё. И почти рухнул, когда Ларри сообщил, что её без сознания увозят на машине скорой помощи.
Сейчас она смотрела на меня и думала, что я здесь только потому, что ей стало плохо. Не боясь переборщить с осторожностью, я медленно поднялся и сделал шаг к ней, борясь с желанием дотронуться до неё. И проделать с ней столько разнообразных вещей… Сложно концентрироваться на чем-то, когда она рядом. А она продолжала сидеть, рассматривая меня. Как же сильно хотелось подойти ближе и прикоснуться. Но я остановился у края кровати.
Бред. Как будто спинка кровати могла удержать меня.
К сожалению, я помнил, как легко мог напугать её. С каким страхом и отчаяньем она могла смотреть. Как тогда у лифта. До сих пор трудно избавиться от наваждения, в котором она смотрит, видя во мне злобное чудовище. Как на того, кого она боится. Я напоминал ей монстра. Я напоминал ей отца. Поэтому нужно вести себя осторожнее.
– Ты здорова. Несмотря на то, что потеряла сознание. Врачи сделали всё необходимое. Сейчас всё хорошо.
– Я думала, что ты больше не будешь со мной разговаривать. И то, что со мной произошло… ты не несешь за это ответственности.
– Ну уж нет. Это моя ответственность. Тебе не избежать разговоров со мной. Мы будем разговаривать. Постоянно. Везде и всегда. Тебе придется. И это даже не угроза. Это факт. Ты больше не сбежишь.
– С этим можно поспорить.
– С тем что ты беременна или что опять планируешь побег?
– Я умею сбегать.
– Даже не думай об этом.
Она не боялась меня. Она смотрела на меня такими большими глазами, в которых ещё осталось желание противостоять мне. Ненормальная.
Противостоять мне?! Я уж точно не воевать с ней хочу. К черту всё, что необходимо прояснить. Всё остальное уже не важно. Прошлое будет похоронено в прошлом и мы не будем об этом вспоминать.
Я сделал ещё шаг к ней. И остановился. Нельзя дотрагиваться, иначе я не остановлюсь. На ней лишь больничная рубашка. То, что под её рубашкой сейчас ничего нет, сводило с ума. Как можно трезво и адекватно себя вести, если она сидит рядом практически голая?
– Кстати, в холле больницы толпа народа и все хотят видеть тебя – так что незамеченной выбраться не получится.
– Толпа?
– Да. Твой сын, Лили, Роберто. Даже мои топ-менеджеры увязались поехать. Лили сходит с ума от количества офисных костюмов и организует доставку шаров и цветов. Там полное безумие. Я им написал, что ты уже очнулась.
Думаю, что скоро они все вместе завалятся сюда.
– Невероятно. Они все приехали?
– Да. Все дружно приехали, даже пробку на въезде из служебных машин устроили. Ты бы видела. Наверное, администрация больницы решила, что как минимум президента привезли, раз такой переполох. Не знаю, что ты там с ними делала без меня в отеле, но так легко и быстро они вместе ещё никогда не объединялись. У тебя получилось.
– Нет. Твои топ-менеджеры не из-за меня приехали. Они переживают за тебя.
– Тебе ещё не надоело со мной спорить? Главное они объединились, а это чего-то стоит.
– И Шелдон здесь?
– Нет. Она уже в самолете. Покидает страну без права на возвращение.
– Ты… Это слишком. Тебе не кажется?
– Нет. Этого даже недостаточно. Но я милосерден.
Она всё время ускользает. Но только не сейчас. Не зная всего произошедшего, она сейчас не пытается сбежать. Не знает, но доверяет? Даже прижалась ко мне и обняла. Словно маленький ребенок ищет защиты у взрослых. Неимоверных усилий мне стоило просто обнять её в ответ, запрещая себе перемещать руки на её бедра, под эту чертову больничную рубашку.
– А…
– Батлеру ничего не грозит. Хотя он хотел судебного разбирательства. Даже настаивал. Я позволил ему вернуть деньги и решил не возбуждать судебное дело.
– Прости. Я…
