человек. Его естественные страхи, вызванные материальным миром, а также осознанием того, что каждый новый день приближает этого человека к смерти. Да, мы уже умеем клонировать сознание, перенося его в виртуальное тело цифрового аватара. Интегрированный в ваш нарратив диктатор под именем ВВП (да, я считал эту отсылку, она достаточно остроумна), променявший свою земную оболочку на
AI-форму, с точки зрения технологий не представляет из себя ничего необычного – вы прекрасно знаете, что сегодня большое количество богатых людей и всяких селебрити успешно существует в таком виде. Но всё же это не жизнь в полной её мере (хотя
трансферинг – штука востребованная и сверхприбыльная, говорю вам как глава
Delta Industries). И да, мы увеличили продолжительность материальной жизни практически вдвое, спасибо генной инженерии и нанороботам, занимающимся постоянной регенерацией наших клеток. Но от физической смерти мы пока избавиться так и не смогли. Боюсь, она неминуема, и мы её всё так же продолжаем бояться. Поэтому никакой врач с пилюлями не в силах полностью искоренить этот древний ментальный страх и идущую с ним в комплекте всепоглощающую боль. Замаскировать, купировать, отвлечь – да, мы это прекрасно умеем. Но даже отвлечённый зритель интуитивно тянется именно к такому переживанию, опыту, действу. Действу, наполненному
несчастьем. Понимаете, Антон?
Я снова ни хрена не понимал, однако надеялся, что через какое-то время мой разум воспримет и эту информацию.
– Честно говоря, не совсем, но… Подождите, а что значат все эти перемещения во времени и пространстве? Как я оказался на «Павелецкой»? Почему не смог уехать на том поезде?
– О, это тоже интересная история. Как бы вам попроще объяснить… В общем, в какой-то момент нам приходилось брать на себя смелость обуздывать буйство вашей фантазии, возвращая в рамки запланированного маршрута, иначе эксперимент норовил выйти далеко за пределы задуманного. У нас есть функция коррекции set и setting, которую можно активировать прямо во время сеанса – мы, кстати, называем это «в процессе сновидения кандидата»… Но это всё детали. Самое главное, Антон, в том, что в вас спит талант большого художника. Я это говорю не только как глава огромной технологической корпорации, одной из крупнейших компаний нашего единого и дружного социал-капиталистического метагосударства, но и как большой знаток классического и современного (в особенности post new media art) искусства. И знаете, что ещё я хочу вам сказать? Вам точно не нужно работать курьером. Эта работа совершенно не для вас, уж поверьте.
Мне показалось, что Геро опять улыбнулся. Поначалу я слабо верил в то, что говорил этот человек, но делал он это так живо и даже как будто искренне, что постепенно мой извечный скепсис терял привычную силу.
– А теперь, с вашего позволения, перейдём к делу. Как вы понимаете, я трачу своё время (а его у меня всегда крайне мало) на этот разговор не просто так. Антон, я хочу предложить вам работу, которой вы действительно достойны. В нашем головном офисе здесь, в Шанхае. Предлагаю вам провести испытательный срок в должности креативного тестировщика. Это означает, что вы будете придумывать со мной и моей командой новые технологии, устройства, а также сценарии их потребления и весь сопутствующий им контент. Одновременно с этим мы будем тестировать эти идеи непосредственно на вас и вашем подсознании с помощью того самого Android Collider. Не волнуйтесь об отсутствии опыта или специализированного образования – вам оно не понадобится. Наоборот, вы – идеальный чистый лист, свободный от паттернов и шаблонов. Специалистов самых различных областей знаний у нас достаточно, в них мы не нуждаемся. Нам нужны генераторы живых, искренних, невероятных, взрывающих мозг идей. Идей, которые переворачивают этот мир, обнажают его новые, ещё неведомые грани (естественно, в рамках закона и утверждённых механизмов свободного рынка). Да, как я уже говорил, искусственный интеллект может многое, но чего он действительно не умеет, так это создавать новые яркие смыслы на базе личных душевных переживаний. Потому что, как ни крути, души́ у машины нет. А у нас с вами, Антон, она точно есть. И только наличие души позволяет нам не проиграть в конкурентной войне с технологиями, которые мы сами же и производим. Во всём остальном они нас и сильнее, и умнее. Но, ещё раз повторюсь, души́ у машины по определению быть не может. Симуляция эмоций и поступков – всегда пожалуйста. Душа – нет, увы, никогда. Это наше секретное оружие. И вы, Антон, явно умеете из него, что называется, стрелять.
Я молчал. Всё услышанное было столь невероятно, что мало походило на правду. Быть может, я ещё сплю и иллюзия продолжается? Рациональные зоны мозга настаивали на этом, а их оппоненты всё шептали мне слова искусственного интеллекта московской подземки, которые я никак не мог забыть: «Вероятность есть у всего и всегда».
– Ух, это неожиданно… Спасибо. Мне надо подумать. Но думать пока несколько тяжеловато… Когда я приду в себя?
– Как только мы закончим разговор. Вам будет нужно всего несколько минут – вы находились в симуляторе не больше часа, но из-за всех этих переживаний ваш пульс периодически подскакивал до таких высот, что мои коллеги были вынуждены вводить вам изрядную дозу успокоительного. Особенно после той истории с похищением и удалением линзы. А это в вашем достаточно солидном возрасте особенно опасно.
Только после этих слов я наконец понял, насколько сон, в котором мне довелось сегодня оказаться, был далёк от реальности. Я вспомнил своё настоящее тело, постарался ощутить его, но ничего не почувствовал.
– Мой глаз… С ним же всё в порядке?
– Разумеется, в полном. Ещё раз повторяю, всё под контролем. Сколько времени вам будет необходимо на то, чтобы собраться и прилететь ко мне? Не беспокойтесь, все расходы на билеты и проживание в течение испытательного срока я беру на себя. Про зарплату не думайте – уверен, мы придём к условиям, устраивающим нас обоих.
– Не знаю, это действительно очень неожиданно. Можно я подумаю?
– Конечно, думайте, отдыхайте. Завтра мы свяжемся с вами, а пока вам стоит поехать домой. Буду с нетерпением ждать нашей встречи в моём кабинете в Шанхае. С возвращением в лучший из миров, Антон!
– Очень в этом сомневаюсь, – сказал я с недоверием, но мне уже никто не ответил.
А потом стало ослепительно светло – и я вернулся.
Вернулся в красивую, зажиточную весеннюю Москву конца двадцать первого века, один из крупнейших метрополисов нашего единого и дружного социал-капиталистического метагосударства Земля, окончательно одолевшего последних диктаторов прошлого и все ключевые экологические проблемы, стеревшего былые границы государств
