Русские мастера столь виртуозно владели простым топором на коротком топорище, что вплоть до двадцатого века он оставался их излюбленным плотницким инструментом. Лев Толстой писал, что ему приходилось встречать плотников, легко вырезавших топором ложки. Барон Гакстгаузен в своих воспоминаниях писал об одном из русских плотников: «Он не знает никакого другого инструмента, кроме топора и стамески. С ними плотник странствует по всей России, везде находя работу. Если внимательно присмотреться к тончайшей резьбе, украшающей крестьянскую избу, то покажется, что такое чудо невозможно создать столь тяжелым и грубым инструментом. На севере с его бескрайними лесами крестьянин, которому нужна доска, рубит целое дерево и обтесывает его топором, чтобы получить доску нужной толщины.»
Русские деревни обычно представляют собой два длинных ряда деревянных изб, выстроившихся по обеим сторонам дороги, обсаженной березами. Форма простого деревянного дома, или избы, оставалась неизменной в течение нескольких веков, практически такой, как описал ее английский мореплаватель Ричард Ченслер в шестнадцатом веке: «Деревенские дома повсюду строят из еловых бревен. Конец бревна из нижнего венца входит в углубление в лежащем над ним бревне, благодаря чему конструкция получается прочной и может противостоять любому ветру. Места соединения бревен по всей длине прокладываются мхом. Форма сруба всегда четырехугольная с узкими прямоугольными проемами окон; чтобы окна пропускали свет, их затягивают тонкой кожей, похожей на пергамент».
С величайшей фантазией украшали русские свои нехитрые жилища. Пользуясь лишь топором и пилой, они «одевали» избы в, деревянное кружево» — удивительные орнаменты из крестов и цветов. Древние традиции, приемы строительства и резьбы бережно сохранялись и передавались из поколения в поколение. Многие из этих приемов были впервые освоены еще в те далекие времена, когда строились знаменитые волжские ладьи. Некоторое представление о том, как выглядели эти живописные ладьи, ныне уже исчезнувшие, дает описание английской путешественницы, оказавшейся в России в 1850-х годах: «Мимо нас медленно скользили местные лодки, на первый взгляд казавшиеся весьма странными сооружениями; ярко расписанные красными, черными и желтыми узорами по грубому дереву, некоторые из них по форме напоминали змею, другие — рыбу, грифона или какие-то иные сказочные существа. Они были украшены алыми лентами, развевавшимися на легком ветерке. Тяжелые, с единственной мачтой — эти суда напомнили мне саксонские лодки тысячелетней давности».
Такие же узоры из цветов, плодов, деревьев, фигурок животных и птиц русский мастер использовал при отделке своего дома. Изображение льва пришло в русское декоративное искусство в незапамятные времена. Львиные головы можно встретить на медных новгородских щитах двенадцатого столетия, в четырнадцатом веке изображения львов появились на стенах храмов, а в восемнадцатом — девятнадцатом веках — на деревенских избах. Очень популярны были изображения сказочной птицы Сирин или русалок, поскольку древние славяне верили, что они защищают луга, пашни и домашний очаг. Считалось, что изображение лошадиной головы отгоняет несчастья; возможно, это поверье связано с языческим славянским богом Солнца, чью огненную колесницу мчали три горячих коня.
Искусно выполненные резные деревянные скворечники укрепляли рядом с избами на деревьях или шестах, а на крышах домов устанавливали причудливые флюгера. Избы и элементы их отделки ярко раскрашивали ромбами и квадратами синего, красного и зеленого цветов. На резные доски над окнами иногда помещали ярко-зеленых львов на бирюзовом фоне. Нижняя часть карниза обшивалась досками, которые расписывали крупными красными и синими цветами и гроздьями винограда. На ставнях изображали растительные узоры с темно-красными ягодами, розами и другими цветами. На севере кровельная осиновая дранка придавала крышам домов серебристый оттенок и шелковистый блеск. Среди белоствольных берез расписанные фасады изб и высокие коньки крыш ярко выделялись на фоне снега. Внутри изб стояли расписные сундуки, столы и скамьи с затейливой резьбой, украшавшей их ножки и подзорные доски. Дома побогаче были просторны и нарядно украшены. Мельников-Печерский так описывал дом богатого крестьянина на Волге: «Большой, недавно построенный дом Чапурина стоял середь небольшой деревушки. Дом в два жилья, с летней светлицей на вышке, с четырьмя боковушками, с моленной в особой горнице. Ставлен на каменном фундаменте, окна створчатые, белые, в каждом окне занавеска миткалевая с красной бумажной бахромкой. Бревна лицевой стены охрой на олифе крашены, крыша красным червляном. На свесях ее и над окнами узорчатая прорезь выделана, На воротах две маленькие расшивы и один пароход ради красы поставлены».
Русские отстраивали деревянными домами целые селения и даже большие города; плотники говорили «срубить» город, а не «построить». В прежние времена деревянные, ярко расписанные города производили на приезжих иноземцев неизгладимое впечатление. Даже в конце девятнадцатого века, в 1898 году, на Всемирной выставке в Париже русские показали полностью обставленный деревянный дом, в котором не было ни единой металлической детали.
Из дерева строили не только дома, но и изготавливали самые разные обиходные вещи. Как и избы, все эти предметы были ярко расписаны цветами, деревьями, животными, сказочными персонажами и излюбленными жанровыми сценками.
Прядение было столь необходимой частью деревенского быта, что прялки старались делать как можно более нарядными и разнообразными по формам. Такие прялки часто служили знаками любви: их дарили отцы своим дочерям, юноши — свои невестам. На многих из них сохранились нежные надписи: «Тебя люблю, тебе дарю, от всего сердца и на вечные времена» или «Пряди, да прялку береги. Моли Бога за своего отца». Прялки сохраняли в семьях, они переходили из рук матери к дочери. Резные расписанные прялки делали на заказ, для продажи на ярмарках или торговали ими на речных пристанях, по берегам оживленных рек. Техника резьбы и росписи была тесно связана с местными обычаями и традициями. Прялки из Костромы и Ярославля отличались ажурной резьбой. В других губерниях их ярко расписывали, преимущественно в красный цвет.
В каждом доме имелось несколько красиво оформленных резных форм или печатных досок для изготовления пряников. Эти формы были особой ценностью каждой семьи. Зародившийся в шестнадцатом веке обычай изготовления пряников достиг размаха, не виданного ни в одной другой стране. И в самой крошечной деревне, и в императорском дворце ни одно празднество не обходилось без пряников. Близкие родственники и друзья специально собирались, чтобы отведать пряников, которыми одаривали друг друга. Для детей пекли маленькие пряники в форме зверюшек, девушки получали пряники с надписями — «Я люблю тебя» или же «Признание в любви». Чудесно украшенные пряники выпекались ко дню свадьбы, на дни рождения, именины и даже для похорон.
Пряники в честь какого-нибудь важного события иногда достигали более метра в ширину и весили до семидесяти килограммов. Такие пряники предлагали гостям «в подарок», ремесленники в праздничный день преподносили их своим старостам, молодые дарили пряники старикам в знак уважения. В день рождения Петра Великого его отцу были подарены более 120 огромных, затейливо украшенных пряников. На одном из них был изображен герб Москвы, на двух других, весом по три пуда каждый, — огромные двуглавые орлы; был среди подарков пряник в виде инициала «П», весивший около 60 килограммов, были пряничные утки, гуси, голуби, а также пряник-великан, изображавший Кремль с его башнями, окруженный солдатами и наездниками.
Во всех уголках страны дети играли с самыми разнообразными, забавными и причудливыми деревянными игрушками, в изготовлении которых российские мастера не знали себе равных. Резные деревянные игрушки упоминаются уже в 1636 году; известно, что тогда царским детям была подарена от Троицкого монастыря забавная игрушечная тележка с деревянными лошадками. В 1721 году Екатерина, жена Петра Великого, попросила прислать ей из этого монастыря целый набор деревянных игрушек, среди которых были «три коровы, два петуха, олень, два барана, две пары лебедей и утка с тремя утятами, а также городок с солдатиками». Русские мастера были чрезвычайно изобретательны в создании небольших, часто вырезанных из обрезков, игрушек Они быстро поняли, что детям наскучивают неподвижные предметы, и тогда мастера-выдумщики «научили» петушков клевать зерно, а дятлов — долбить дерево, кони помчали кареты и сани, медведи пустились в пляс, стали распиливать бревна и таскать ведра с водой. В девятнадцатом веке появились «сатирические» игрушки: богатеи-выскочки, бравые гусары и кокетливые барышни-модницы, — все они изображались с удивительным чувством юмора.
