Я спросил Черчилля, какие жалобы он имеет в виду. Черчилль начал перечислять повышенным голосом и с раздражением следующие вопросы:
1) Триест. Тито подкрался к Триесту и хочет завладеть им. Черчилль показал руками на столе, как Тито подкрадывается к Триесту. Мы не позволим, прорычал Черчилль, чтобы территориальные вопросы решались путем захвата, а не на мирной конференции. Мы и американцы едины в своей решимости и считаем, что все территориальные вопросы должны решаться на мирной конференции.
Я заметил, что, поскольку мне известно, Тито не претендует на решение территориальных вопросов сейчас. Черчилль, не обращая внимания на мои слова, продолжал: Тито не желает отводить свои войска из Триеста. Положение в этом районе весьма напряженное. Армии стоят друг против друга. В любое время могут возникнуть большие неприятности, если не будет проявлено благоразумно. Триест входит в нашу лону оккупации, и как порт он должен стать международным под итальянским флагом. Этот порт должен обслуживать нужды оккупационных войск в Австрии. Покойный Рузвельт придерживался той точки зрения, что Триест должен быть международным портом под итальянским флагом. Черчилль еще раз упомянул о серьезности положения в районе Триеста, добавив, что со своей стороны он предпринял необходимые меры по усилению концентрации воздушных сил.
2) Прага. Вы не пускаете наших представителей в Прагу, заявил Черчилль. Нашему послу, аккредитованному при правительстве Бенеша, не разрешили въезд в Чехословакию, нашим самолетам не разрешают прилетать в Прагу.
Я заметил, что только вчера Ринка и другие представители чехословацкого правительства вылетели на британском самолете из Лондона в Прагу.
Вы хотите создать для себя какое-то исключительное право во всех столицах, где находятся ваши войска, продолжал Черчилль. Британское правительство само не может понять и не может объяснить британскому народу такую позицию советской) правительства, имея в виду, что мы обязались быть друзьями и сотрудничать друг с другом. Я готов разрешить вашим представителям в любом количестве посещать какие угодно пункты в Италии, в Германии, в Дании, здесь, в Англии, где угодно. А почему вы не можете проявить одинакового отношения к британской нации? Мы — британцы — представляем из себя достойную нацию, и мы не позволим, чтобы нас третировали.
Не желая выслушивать каких-либо замечаний, Черчилль перешел к следующему пункту.
3) Вена. Вы не пускаете нас в Вену. Наши представители сейчас, после окончания войны, не могут посмотреть на месте, что им предлагают для расквартирования своих солдат в Вене.
Я остановил Черчилля и заявил ему следующее: еще в прошлом году Европейская консультативная комиссия выработала соглашение о зонах оккупации в Германии и управлении "Большим Берлином". Правительства утвердили это соглашение. Одновременное этим Европейская консультативная комиссия начала обсуждение вопросов, связанных с Австрией, и вот уже в течение 10 месяцев ведутся переговоры. Комиссия была уже близка к соглашению о зонах оккупации в Австрии и в городе Вене. Но по инициативе британской и американской делегации переговоры были приостановлены. Советская делегация согласна продолжать обсуждение, но не по ее вине переговоры были приостановлены.
Почему вы не разрешаете нашим представителям посетить Вену? заявил Черчилль. Мы обратились к советскому правительству с просьбой разрешить нашим представителям посетить Вену, а оно отослало нас опять и Европейскую консультативную комиссию. Теперь, когда закончилась война, какими мотивами можно объяснить отказ советского правительства нашим представителям посетить Вену?
Я заявил, что советское правительство полагало, что обсуждение вопросов на Европейской консультативной комиссии было бы наиболее быстрым путем достижения соглашения. Если каждая из делегаций будет отбирать себе квартиры по своему собственному желанию, то вряд ли можно было бы достигнуть соглашения в ближайшее время. Мы уже ведем переговоры в течение 10 месяцев. Сколько же времени потребуется еще для того, чтобы закончить переговоры?
Я полагаю, говорит Черчилль, посадить Европейскую консультативную комиссию вместе с военными советниками на самолет и отправить в Вену для того, чтобы представители четырех держав на месте достигли соглашения. Это является моим предложением, заявил Черчилль.
Я заметил, что вряд ли такой путь был бы наиболее быстрым в достижении соглашения.
Вы создали австрийское правительство, сказал Черчилль.
Я заметил, что советское правительство не создавало правительства в Австрии, а лишь не препятствовало австрийцам создать правительство, которое могло бы оказать помощь в борьбе против немцев.
Черчилль заявил, что он не критикует австрийское правительство. Может быть, оно и не плохое, но создано оно сепаратно от союзников.
4) Берлин. Вы не пускаете нас в Берлин. Вы хотите сделать Берлин своей исключительной зоной.
Я заявил, что утверждения Черчилля не имеют основания, так как мы имеем соглашение о зонах оккупации и управлении "Большим Берлином"… Мы не претендуем на то, чтобы посылать кого-либо в те районы, которые предназначены для оккупации советскими войсками, а сейчас там находятся союзные войска. Черчилль вновь повторил, что он готов разрешить какому угодно количеству советских представителей посещение любых мест.
Черчилль перешел к вопросу о Польше и говорил с еще большим раздражением…
5) Польша. Черчилль заявил, что польские дела все ухудшаются и сейчас он не видит пути к удовлетворительному решению. Мы назвали польских кандидатов для переговоров, а вы посадили их в тюрьму. Парламент и общественность проявляют большую тревогу. Парламент настойчиво требует новых прений по польскому вопросу, и, по-видимому, после 10-дневного перерыва в заседаниях правительство должно будет предоставить отчет о состоянии польских дел.
Черчилль предполагает, что этими прениями будет выражено сильное негодование британской нации и он будет находиться в затруднении, как ему успокоить общественное мнение. Он намерен успокоить парламентское общественное мнение обещанием предстоящей встречи трех, если к этому времени удастся получить согласие маршала Сталина. Говоря об этом еще год тому назад, он согласился на линию Керзона, он полагал, что это будет являться большим вкладом в дело соглашения по польскому вопросу, но на деле оказалось не так. Далее Черчилль глухо упомянул о том, что, решая удовлетворительным образом польский вопрос, можно было бы одновременно решить и прибалтийские дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
