"Вольный Стрелок"! Цель, к которой стремились все линзмены, но достигали лишь немногие. Теперь он, Киннисон, самостоятельно действующая единица, не подотчетная никому и не несущая ответственность ни перед кем и ни перед чем, кроме собственной совести. Теперь он не принадлежит ни Земле, ни даже Солнечной системе, он работает на всю Галактику в целом. Он более не маленький винтик в огромной машине Галактического Патруля. Всюду, где бы он ни оказался на бескрайних просторах Вселенной, он полномочный представитель, или, если угодно, воплощение, Галактического Патруля!
- Да, это так, - пожилой адмирал с удовольствием наблюдал за онемевшем от неожиданного известия молодым коллегой, вспоминая, что он чувствовал сам много лет назад, когда стал "Вольным Стрелком". Все же, как в свое время его собственный старший начальник, адмирал счел необходимым напомнить Киннисону о правах и обязанностях вольного линзмена.
- Вы можете отправляться куда угодно, заниматься чем угодно и находиться там, сколько сочтете нужным. Вы предпринимаете любые действия, которые покажутся вам необходимыми. Свои действия вы вольны объяснить или не объяснять, как вам угодно, хотя обычно вы будете оставлять в качестве подтверждения своих полномочий узкую полоску бумаги с отпечатком большого пальца. С этого момента вы не получаете заработной платы. Вы можете распоряжаться любыми средствами по своему усмотрению в любом месте нашей Галактики.
- Но, сэр... я... вы... я хочу сказать, что... - Киннисон трижды сглотнул, прежде чем смог заговорить связно. - Я не готов, сэр! Мне кажется, я слишком молод для вольного линзмена. У меня еще недостаточно опыта. При мысли о том, что я вольный линзмен, я немею от ужаса!
- Так и должно быть, так всегда и бывает, - Хейнес говорил вполне серьезно, но и его серьезный тон звучал радостно. Он был горд за своего младшего коллегу.
- Вы теперь почти абсолютно свободны в своих действиях, разумеется, насколько может быть свободным живое существо из плоти и крови. Человеку с улицы такое состояние покажется верхом всех желаний. И только линзмен, облаченный в серое, знает, какая это невыносимо тяжелая ноша, но сколь бы она ни была тяжела, любой Носитель Линзы рад нести ее и считает это за особую честь.
- Разумеется, рад, сэр, только сомневаюсь, по силам ли она мне...
- Эта мысль, сынок, будет посещать тебя время от времени, в противном случае ты бы не стоял сейчас здесь, но гони ее от себя. По мнению тех, кто должен в этом разбираться, - ты не только доказал, что созрел для того, чтобы стать вольным линзменом, но и заслужил эту почесть.
- Откуда они знают? - спросил Киннисон, которого от смущения даже бросило в жар. - Мне просто необычайно повезло во время того рейса. Если бы не перегорел компенсатор Бергенхольма (тогда я думал, что мне не повезло), то ничего не получилось бы. А ван Баскирк, Ворсел и другие... Бог знает, кто только не вытаскивал меня из всех неприятностей и передряг, в которые я попадал. Мне бы очень хотелось считать, что я созрел для вольного линзмена, сэр, но я еще не готов. Я не могу отнести на свой счет то, что в действительности объясняется слепым везением и способностями других людей.
- Ну что же, взаимопомощь - не последнее дело, и мы на нее рассчитываем. Что же касается везения, то почему бы нам не давать право ношения серой униформы линзменам, которым во веем сопутствует удача? - Хейнес от души рассмеялся. - Впрочем, я сообщу тебе сейчас кое-что, отчего тебе, возможно, полегчает. Во-первых, ты сумел совершить больше, чем любой другой выпускник Вентворт Холла. Во-вторых, мы, члены Совета, убеждены, что ты справился бы с почти невыполнимой миссией и без ван Баскирка, Ворсела, даже если бы не было счастливой поломки компенсатора Бергенхольма. Как бы сложилась ситуация, нам теперь остается только гадать, но ты, несомненно, справился бы и с ней. Разумеется, мы отнюдь не умаляем выдающиеся способности других участников экспедиции и отнюдь не отрицаем роль везения и случая. Тем не менее мы считаем, что ты обладаешь всеми необходимыми качествами, чтобы стать вольным линзменом.
- А теперь - закрыть люки, и на старт, - шутливо скомандовал адмирал, когда Киннисон попытался что-то сказать, и, похлопав его по плечу, развернул кругом и слегка подтолкнул к дверям:
- Чистого тебе космоса, сынок!
- И вам того же, сэр, и всем членам Совета. Я все же думаю, что вы заблуждаетесь относительно меня, но попытаюсь не подвести Вас.
С этими словами новоиспеченный зольный линзмен вышел из кабинета. Он споткнулся о порог, налетел на стенографа, торопившегося куда-то по коридору, и чуть не врезался в косяк выходной двери, не вписавшись в ее проем. Выйдя на воздух, Киннисон несколько пришел в себя и зашагал к себе домой, но впоследствии так и не мог вспомнить, как он шел и встретил ли кого-нибудь по пути. Одна мысль неотступно сидела у него в голове: вольный! Вольный! ВОЛЬНЫЙ! Он вольный линзмен!
А позади, в кабинете Командира Порта, адмирал Хейнес едва заметно улыбался, уставившись невидящими глазами на дверь, все еще открытую, через которую, словно слепой, почти на ощупь вышел Киннисон. Этот малый вполне заслужил оказанную ему высокую честь. Со временем он станет настоящим мужчиной. Женится. Сейчас он об этом, разумеется, не думает, сейчас все его помыслы сосредоточены на службе в Галактическом Патруле, но все равно придет время, и он женится. Если понадобится, то Галактический Патруль проследит за тем, чтобы он женился. Для этого существуют разные способы, но на эту тему лучше не распространяться. А лет этак через пятнадцать, если он только доживет, Киннисон почувствует, что не может более жить той напряженной, требующей полной отдачи жизнью, к которой он сейчас так страстно стремится, и выберет себе какую-нибудь работу, связанную с постоянным пребыванием на Земле, и станет отличным, добросовестным чиновником. В Галактическом Патруле все чиновники такие. Впрочем, одернул себя адмирал, сны наяву ни к чему не приводят, и, тряхнув головой, он снова углубился в работу.
Киннисон добрался до дома и только тут с трепетом ощутил, что это уже не его жилище. Теперь у него нет ни дома, ни постоянной резиденции, ни адреса. Где бы он ни был, в любом уголке необъятного космического пространства, всюду его дом.
Но мысль о предстоящей жизни не испугала. Наоборот, его охватило острое желание поскорее окунуться в эту жизнь.
В дверь постучали, и в комнату с огромным свертком в руках вошел вестовой.
- Ваша серая униформа, сэр! -доложил он, четко отдав честь.
- Благодарю, - столь же четко приветствовал его Киннисон и, едва дверь за посыльным затворилась, принялся расстегивать черный, как небо, с золотым шитьем и серебряными знаками отличия мундир капитана Галактического Патруля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
