Горгас молча оглядел ее, потом презрительно усмехнулся:
— Курица-наседка. Все никак не обуздаешь свои материнские инстинкты?
На секунду ему показалось, что он зашел слишком далеко. Однако Ньесса посмотрела на него спокойно.
— Я вспомнила еще кое-что. Ты сказал, что разберешься с моей безмозглой дочерью, — и не сумел. Горгас, мне просто стыдно, что мой единственный ребенок заперт в городской тюрьме. Я знаю, с ней тяжело, но тебе надо приложить одно-единственное усилие. Ты можешь повидать ее, прежде чем возвращаться на свою войну.
Мальчик отложил струг и начал наблюдать.
Бардас Лордан мастерил лук из побега. Ему уже удалось сделать очень красивую деревянную лавочку: трехфутовая стойка ворот, прикрепленная к тяжелым пильным козлам, с изогнутой рукояткой на одном конце и прорезью на другом для лука. Дуб был отполирован до блеска и идеально калиброван в полудюймах.
— Ты лучше наблюдай, — сказал Лордан, не поднимая головы. — Это самая сложная часть, остальное — обычная работа плотника с примесью черной магии, чтобы произвести впечатление на покупателей.
Парнишка сел на бревно и сложил руки.
— Я наблюдаю.
— Молодец. Начинать надо с необработанного шеста, который только что был срезан с дерева и выглядит как лук, но, само собой разумеется, еще ничего собой не представляет… Кстати, сидя здесь в переднике, со стружками в волосах и со стругом в руках, ты производишь впечатление человека, который знает, что делает.
Мальчик никак не отреагировал. Лордан смахнул пару стружек и продолжил:
— Изготовление лука — это искусство обучения ростка гнуться. Разница между палкой и луком заключается в том, что, когда ты гнешь палку, она либо остается согнутой, либо ломается. Когда ты сгибаешь лук, он сгибается, а потом возвращается в обычное состояние. Большая разница, верно?
— Большая.
— Рад, что ты понимаешь. Для того чтобы сделать лук, надо набросить петлю на оба конца лука и начать натягивать ее, сгибая лук на дюйм или полдюйма, а потом мягко отпускать, затем снова и снова — пятьдесят раз на дюйм как минимум. Семьдесят пять — еще лучше. Так палка учится сгибаться: внешняя сторона, которая называется спиной, учится растягиваться, а внутренняя — живот — учится сокращаться; комбинация растяжения и сокращения как раз и является источником силы. Попробуй согнуть обычную палку в полукруг, и у тебя в руках окажутся два обломка: растяжение порвет волокна в задней части, а сжатие разрушит древесину на животе. Согни лук, тысячу раз согнутую палку, и у тебя в руках оружие, несущее смерть всему живому. — Он ухмыльнулся и вытер пот со лба. — Настоящая пытка. Снова и снова, когда дерево думает, что больше уже не сможет согнуться, ты добавляешь еще полдюйма, увеличивая напряжение и сжатие, и лук понимает, что и с этим можно в конце концов справиться, но теперь он стал чуточку сильнее. И ты вдруг замечаешь, что теперь он растягивается на длину стрелы. Вот это — изготовление лука.
— Пытка, — повторил мальчуган. — Смешно сказал. — Лордан пожал плечами.
— Именно этим мы и занимаемся. Учим палку вести себя неестественно. Для нее естественно было бы переломиться; мы учим ее, растягивая и сжимая, делать то, что она никогда бы не научилась делать, если бы осталась на дереве и обросла листьями. Кто-то однажды сравнил это с доведением палки до белого каления; издевательством над ней, он сказал, что это то же самое, что делать ее дикой, полной насилия. — Лордан продолжал сгибать, отпускать, снова сгибать палку, как опытный мучитель — жертву. — Тогда мне показалось, что это звучит чересчур мелодраматично, однако в таком сравнении все же есть смысл.
— Значит, сгибать и разгибать? — спросил мальчик. — И все?
Лордан покачал головой.
— Не так просто. Когда делаешь лук, следи за тем, чтобы он одинаково гнулся с обеих сторон, не только на концах, но по всей длине, пропорционально, чтобы лук сгибался правильно.
— А как правильно?
— По-разному. Некоторые луки должны иметь форму полукруга, другие могут быть более квадратными, чтобы дерево в футе от ручки почти не гнулось. Итак, во время работы постоянно следи за изгибом, и если одна половина гнется меньше, то надо срезать лишнее в соответствующем месте, пока она не выровняется со второй половиной. Это непросто.
— А, — сказал мальчик, и с полчаса он наблюдал за тем, как Лордан работал, сгибал и разгибал, снова и снова, иногда останавливаясь, чтобы немного срезать, держа острый нож под прямым углом к дереву.
Наблюдая, он понял, о чем говорил наставник. В какой-то момент палка уже перестала быть палкой и превратилась во что-то совершенно другое.
— Конечно, — продолжал Лордан, не поднимая головы от работы, — наступает момент, когда дальше сгибать невозможно, иначе дерево сломается; и как раз в этот момент лук закончен и готов стрелять. Забавно, когда он наиболее хрупок, когда надави еще чуть-чуть, и он переломится надвое, именно в этот момент он может стрелять дальше и сильнее всего. Волокна на животе сжаты так туго, что просто не могут сжаться сильнее, это называется наложением. Обычно спина растягивается больше, чем живот, потому что мы укрепляем спину, чтобы она не ломалась. На живот очень легких луков можно наложить рог, чтобы он выдержал большее давление. Вот почему лучшие луки получаются из животных. Животные сгибаются и сжимаются лучше, чем деревья. Конечно, только после того, как умрут.
Впрочем, — вдруг подумал он, — мы сами, в сущности, живот и спина лука.
— Вот теперь твоя очередь мучить лук, я хочу посмотреть со стороны.
Лук как раз достигал этапа, о котором говорил Лордан, момента, когда из куска дерева он превращался в оружие. Мужчина следил за двумя концами, верхним и нижним, сгибаемыми под одним углом с одинаковой силой, все ближе и ближе подбираясь к тому моменту, когда механическое воздействие преобразуется в разрушительную силу. Очень важно, чтобы оба конца были максимально схожи, как братья-близнецы, испытывали равное воздействие, одинаково сгибаясь и разгибаясь, копя в себе силу, ярость, чтобы превратить ее в насилие, как пчела превращает пыльцу в мед.
— Выглядит отлично.
— А ты собираешься что-нибудь прикреплять к спине? — поинтересовался парнишка.
Лордан отрицательно покачал головой.
— Это всего лишь мусор для войны. Сам ясень — что означает, что он сделан из ясеня, и еще плоский лук, что означает, что он вырезан ровно, как прямоугольник, без изгибов в обратном направлении. Вполне сойдет для правительства, нет смысла стараться сделать лучше.
— Изгиб в обратном направлении — это когда ты его нагреваешь? — спросил мальчик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
