— Твои люди будут отныне следить за домом Туррибия, и как только эта женщина появится там, ты немедленно известишь меня.
— Зачем?
— А вот это уже не твоего ума дело.
— Но я хочу знать, кому теперь принадлежит этот дом, — рассердился Дидий.
— Его купил дукс Сар.
Из разговора с префектом Рима Дидий почерпнул массу интересных сведений, на обдумывание которых у него ушел целый день. Выводы, к которым он пришел, оказались нелестными как для Афрания, так и для окружающих префекта лиц. Эти люди, похоже, окончательно запутались в сетях собственных интриг. Они не верили друг другу и имели к этому веские основания. Епископ Викентий пытался замести следы. Орест рвался к власти, но всерьез опасался своего союзника дукса Сара. А орудием своих грязных дел они почему-то решили сделать Дидия, считая его человеком слабохарактерным и податливым на угрозы. Отчасти их расчеты были верны. Дидий действительно старался избегать лишних волнений, которые плохо действовали на его пищеварение. Но это вовсе не означало, что он готов стать пешкой в чужой игре. Афраний вообразил, что ему удалось запугать старого друга, но это было ошибочное впечатление. Конечно, Дидий пуглив и ленив, но и у него могут прорезаться зубы, когда речь зайдет о жизни и смерти. Ничего, комит финансов еще удивит как своих врагов, так и друзей. Дайте срок.
После свадьбы Ратмира и дочери Антемия на империю, казалось, снизошла благодать. Префект Галлии обосновался в Арле и шаг за шагом стал теснить Эгидия, не желавшего смириться с судьбой. Никто в Риме не сомневался, что упорный Ратмир рано или поздно вернет отпавшие провинции под руку божественного Антемия. А рождение Алипией внука императора и вовсе положило конец всем слухам, поскольку именно этого младенца Антемий объявил своим наследником, обездолив тем самым своих сыновей. Многим, в том числе и Дидию, этот шаг императора показался странным. Нельзя сказать, что римляне души не чаяли в высокородном Маркиане, человеке не шибко умном и склонном к загулам, но все-таки многие считали, что именно этот смазливый молодой человек займет в свой срок место отца.
— Ты не прав, Дидий, — покачал седеющей головой сенатор Скрибоний. — Дело ведь не в Маркиане, а в тех людях, что стоят за его спиной. Что же касается божественного Антемия, то он не о внуке хлопочет, а о самом себе. Если бы Антемий назвал своим преемником тридцатилетнего Маркиана, то срок его правления, а возможно, и жизни мог бы сильно сократиться. Обязательно нашлись бы доброхоты, которые помогли бы императору умереть. А в данном случае смерть Антемия не выгодна никому, поскольку в этом случае императором становится божественный Константин, семи месяцев от роду. И уж конечно, Ратмир никому не позволит вырвать власть у своего сына.
— А почему бы в таком случае самому префекту Галлии не поторопить судьбу?
— Зачем ему это? — пожал плечами Скрибоний. — Он и так практически стал соправителем императора. По слухам, судьба сиятельного Ореста уже решена. Ни сегодня, так завтра его отправят в изгнание.
— А как же дукс Сар? — не согласился с гостем Дидий.
— А ты давно видел своего соседа?
— Я его вообще не видел, — усмехнулся комит. — В своем новом доме он так ни разу и не появился.
— А в этом доме ничего странного не происходит?
— Ничего, — буркнул Дидий. — По-моему, там вообще никто не живет.
Дался им этот дом! Хватит того, что высокородный Дидий уже однажды едва не расстался там с жизнью, когда Орест вздумал поохотиться за Ратмиром. Потом Афраний тянул свои ручонки к горлу комита финансов, грозя ему карами небесными, если тот откажется участвовать в его новых безумных затеях. А ведь Дидий хочет только одного — покоя. Так же, впрочем, как и подавляющее большинство жителей Вечного Города.
— Странно, а мне почудилось какое-то движение в усадьбе, когда я подъезжал к твоему дому.
— Почудилось, говоришь, — рассердился Дидий. — Ну, тогда пойдем.
— Куда пойдем? — не понял гость.
— В логово демонов! — зловеще просипел комит, которому вино ударило в голову. — Я покажу тебе ад, высокородный Скрибоний.
Вряд ли пучеглазый сенатор рискнул бы отправиться в столь жуткое место, будучи в трезвом виде, но, к сожалению, он тоже был пьян. Причем еще сильнее, чем Дидий. Оба они слишком увлеклись аквитанским вином, только вчера присланным рексом Эврихом своему другу высокородному Дидию.
— Хотелось бы мне знать, чем ты так угодил верховному вождю готов, — задумчиво проговорил Скрибоний, с трудом обретая утерянное равновесие.
— Я отослал ему своего повара, — печально вздохнул Дидий. — А он в ответ одарил меня пятью огромными кувшинами отличного вина. К сожалению, один кувшин разбился при перевозке. Зато остальные к твоим услугам, сенатор.
Похоже, Скрибоний решил, что отверстие в полу приведет его не ад, а в винный погреб. Во всяком случае, он решительно шагнул вниз по лестнице, не дожидаясь хозяина. Дидию ничего другого не оставалось, как последовать за гостем. Лестница вывела пьяных искателей приключений в мрачный коридор с покрытыми плесенью стенами, в котором Дидию уже довелось побывать однажды. Скрибоний болтал без умолку, уверенно продвигаясь вперед, словно ждал от этой прогулки новых и приятных впечатлений. Зато Дидию вдруг стало не по себе. Хмель потихоньку улетучивался из его головы, опьянение проходило, и комит финансов уже пожалел, что столь опрометчиво сунулся в место, от которого нормальному человеку следовало держаться подальше. В довершение всех бед Дидий заблудился. По его расчетам, они уже давно должны были достигнуть двери, ведущей в подвал дома Туррибия. Но дверь куда-то исчезла, а впереди вдруг возникла темная дыра, дохнувшая в лицо комита тленом и смертью. Факел в руке Дидия вдруг задымил и стал с шипением гаснуть. Подземелье медленно погружалось во тьму. Патрикий почувствовал легкую дрожь в коленях и прислонился к стене.
— Где твои демоны? — в голосе Скрибония впервые за время путешествия прозвучало беспокойство.
— Тихо, — шикнул в его сторону Дидий и первым полез в дыру, пугающую своей непредсказуемостью.
Собственно, иного выхода из трудного положения у комита финансов просто не было. Факел почти погас, и Дидий не был уверен, что сумеет найти дорогу домой в полной темноте. Ему вдруг пришло в голову, что он свернул не туда, куда следовало, и теперь ему ничего другого не остается, как искать спасение впереди, надеясь теперь уже просто на чудо. И чудо случилось, хотя большого облегчения оно Дидию не принесло. Он вдруг услышал голоса, но не смог определить, кому они принадлежат — людям или демонам. Дабы не привлекать к себе внимание ни тех, ни других, он бросил факел на землю и наступил на него ногой.
