– Почему же нет? – Оксана расстегнула боковой карман мундира и вытащила штуку, мало похожую на требующееся оружие. – Вот!
– Это нейтрализатор?
– Да. Специальная модель. Вырубает на минуту, не больше, зато маленький по размерам. А нам больше минуты и не надо.
– Я пойду первым. Дайте мне его!
– Почему вы?
– Потому! Не спорьте, я старше по званию. Это – приказ!
– Ну хорошо. – Она отдала ему игрушку.
И он уже собрался ворваться в дом… Но вместо активных действий снова обратил свое внимание на виртуальность.
Ну-ка, посмотрим, какими силами располагает противник. Так, шесть человек. Ого, да у них видеоаппаратура наблюдения имеется. Камера стоит над входом, и все видят двоих, стоящих перед дверью. Ага, а вот и частота, на которой работает связь. Послушаем…
В переговорах не было ничего интересного. «Слышь, старшина, чего они перед дверью-то топчутся?» – «Наверное, почувствовали что-то, гады!» – «Может, через дверь по ним саданем?» – «Тут дверь из особого материала, через нее нейтрализатор не возьмет. Это же здание принадлежит банку. У них спецы по безопасности хлеб не зря едят…»
Кирилл влез в систему видеонаблюдения, ухватился за фигурки, стоящие перед дверью и «потащил» к углу. Работа была не очень легкая – требовалось держать в невидимости «оригиналы» и, накладывая копию фигурки на очередной кусок изображения, тут же убирать ее с предыдущего – однако Кирилл и созданные им четыре ментала справились с этой задачей. Только на оживление самих фигурок уже никаких сил не хватало, и потому, если присмотреться, сразу возьмет сомнение, что люди скользят по-над землей – позы-то неестественные, неподвижные… Но ведь это надо сначала присмотреться. И сообразить!
«Старшина, смотрите, они к углу полетели! Похоже, антигравитаторы с собой прихватили. Не иначе, через балкон хотят проникнуть!»
Умница ты моя! Конечно, мы антигравитаторы с собой прихватили. Предусмотрительные оказались бы, обязательно бы прихватили. Да вот только предусмотрительность наша родилась на свет крохотным уродцем…
«Так, Петров, Разумовский, остаетесь здесь, на первом этаже! Следите за дверью!»
Блин, камера камерой, а чем их отвлечь в реале?
«Остальные за мной, наверх! Обеспечим им теплый прием!»
Кирилл с компанией менталов перегнал две фигурки на изображение балкона и оставил их там под контролем одного ментала. Что дальше? Миллисекунда уходила за миллисекундой… Рано или поздно старшина со своими подручными поднимутся на второй этаж, подберутся к выходу на балкончик и обнаружат, что он пуст. И тогда все закончится!
Хоть призраков зови на помощь!
И тут его словно из трибэшника поразило. Да он же сам творил призраков в свое время. Триконки – те же призраки: бесплотны, но материальны! Правда, для их создания требовалась как минимум марсианская планетная сеть… Однако иного выхода нет, да и возможности у него теперь совсем другие! Какая-никакая сеть тут имеется. А главное – жить очень хочется!
И он совершил вроде бы подзабытые манипуляции.
Требуется-то ведь не переливающуюся видеоформу сотворить со сложным акустическим сопроводом, а всего-навсего темную фигуру, похожую на человеческую. Устойчивость – не больше двух хойнеманов. В запарке полицейские все равно не сразу разберутся! А нам много времени и не надо. Хотя, если подумать, акустический сопровод потребуется…
Сказано – сделано!
«Старшина! Вон один на балконе! Судя по фигуре, Кентаринов!» – «Нейтрализуй его!» – «Хрена, кол ему в дюзу! Не берет!»
Видеоформа растворилась на балконе и возникла уже внутри комнаты с балконом.
– Привет! Не ждали?
Таков был акустический сопровод. Простенький. Бесполый голос без выражения. На сложности нет ни времени, ни сил.
«Не берет!» – «Подстрелите! Только помните: не убивать!»
– Вперед! – сказал Кирилл Оксане.
И, распахнув дверь, ввалился в дом.
Петров и Разумовский, разумеется, прислушивались к тому, что происходит на втором этаже. Мало ли там дело не так пойдет!.. И потому проспали неожиданное вторжение противника. А сконцентрироваться уже не успели!
Кирилл использовал слабый уровень, но расширенный сектор поражения. Зацепило обоих. Правда, вырубило секунд на тридцать, но большего профессиональному убийце и не требуется. Разоружить ближайшего, и пальнуть по обоим уже из трофейного полицейского нейтрализатора. На капитальном уровне…
Они только хрюкнули.
Хрюканье это вряд ли было слышно тем, кто воевал с призраком на втором этаже.
«Старшина! Его и трибэшник не берет! Призрак самый настоящий! Смотрите, да через него же штора видна!»
Наверное, старшина сообразил, что засаду надули. Но предпринять он уже ничего не успел.
Кирилл снова пальнул из полицейского нейтрализатора, на сей раз дважды, стремясь захватить площадь всей комнаты с балконом – чтобы уж наверняка, – и взлетел по лестнице на второй этаж.
– Привет! Не ждали! – повторила видеоформа возле окна, начиная новый цикл своего действия.
Кирилл смахнул ее в небытие, крикнул появившейся в комнате Оксане: «Разоружите их!» – сорвал с окна загоревшуюся занавеску и принялся тушить ее.
Стрелки хреновы, кол вам в дюзу! Охотники за привидениями…
– Вы их не ухлопали, случайно? – сказала сзади Оксана.
– Не думаю…
Наконец Кирилл затоптал занавеску. Глянул, нет ли иных возможных источников пожара. И успокоился.
Посмотрел на уровень поражения, выставленный в блоке управления нейтрализатора.
Ага, целых десять минут в запасе. Парни не хотели вырубать капрала Кентаринова надолго. Конечно, ведь бывают времена, когда допрашивать захваченного надо срочно. Вот как у нас сейчас…
Он включил в доме свет и снял с головы шлем. Оксана, глядя на него, проделала то же самое.
В комнате неприятно пахло дымом.
Кирилл подошел к полицейскому старшине, глянул ему в лицо. И успокоился: зрачки глаз у старшины были круглыми. А значит, с ним можно будет разговаривать, когда паралич закончится.
– У вас, случайно, ограничителя подвижности с собой нет?
– А как же! – сказала Оксана. – В машине лежит.
– Принесите! Только аккуратно там, на улице. Внимания к себе не привлеките!
Оксана снова напялила на голову шлем и удалилась.
Кирилл выставил на нейтрализаторе четырехчасовой уровень поражения и угостил импульсом всех полицейских, кроме старшины. Потом сволок последнего на первый этаж, усадил на пол, привалив спиной к стене, и угостил импульсом еще двоих – здешних, Петрова и Разумовского. Собрал все оружие и сложил на маленькой кухоньке. Долго им искать не придется…
Вернулась Оксана. Они прицепили старшине на шею ограничитель подвижности и стали ждать, пока полицейский придет в себя.
Наконец тот зашевелился.
– Сделайте так, чтобы он мог разговаривать.
Оксана сделала.
И Кирилл приступил к допросу.
55
Имя полицейского его совершенно не интересовало. Как и то, когда здесь была организована засада и кого намерены поймать. Поэтому он сразу спросил:
– Где хозяин дома?
– Я вам ничего не скажу, – объявил старшина, с трудом мотнув головой.
По-видимому, его мутило.
Кирилл принес с кухни стакан воды и дал ему напиться. А когда старшина сделал несколько глотков, убрал стакан от губ и сказал:
– Имейте в виду, пока я еще никого не убил. Ваши подчиненные просто парализованы. Но сейчас я возьму трибэшник и начну сжигать вам пальцы на левой руки. Не поможет, сделаю то же самое с правой. А потом еще с какой-нибудь частью вашего тела. Пока не заговорите…
– Я – полицейский, – с трудом пробормотал старшина. – У вас будут очень большие неприятности.
– У меня они в любом случае будут. Но меня простят, уверяю вас. Так как, будем говорить?
Полицейский набычился и посмотрел на Оксану. Будто ждал от нее помощи…
Кирилл поднял его левую руку и спалил первую фалангу на мизинце.
Старшина не удержался и застонал. Он не мог пошевелить и пальцем.
– Продолжим? – Кирилл дернул трибэшником.
– Ладно, не надо, – прохрипел полицейский. – я буду говорить… Хозяин в нескольких кварталах отсюда. Четвертая Поперечная, сто пятнадцать. Там пустующий дом. Очень удобно спрятать человека.
– С ним кто-нибудь из ваших людей есть?
– Никого.
– Если стравили вакуум… если обманули, я вернусь и сожгу вам кол и прикольные мячики.
– Единым клянусь, там он!
Кирилл поднял нейтрализатор и успокоил старшину.
Четыре часа тот не будет чувствовать боли в сожженном мизинце. А больше капралу Кентаринову с прапорщиком Ломанко и не потребуется. Через четыре часа они будут либо на коне, либо в полном говне!
