Константин Николаевич обозрел обстановку. Сын, наевшись и утомленный возней матерью с его одеждой, спал. Маша тоже подремывала. Служанка бодрствовала, но ей даже так было лучше. Можно выйти недалеко. Если что, надо будет, так заорут в три глотки, мертвого поднимут.
Вышел, аккуратно закрыв дверь. Теперь тут можно поговорить обо всем, только не орать, естественно.
Августейший тесть, пока ждал молодого родственника, не ждал пассивно. Сказал прислуге чай, закуску и теперь наливал вперемежку в две кружки — себе и зятю — заварку и кипяток.
«Счастье-то какое, сам амператор тебе чай наливает, — весело подумал попаданец, — это только в русских сказках такое бывает».
А вот потом ему стало не до смеху, так въедливо начал император Николай I не только рассматривать ход следствия по лжезавещанию императора Николая I (официально название дела), но и поругивать. Причем тем далее, чем более.
В конце концов, он раздраженно сказал, как припечатал:
— Все свои оправдания я пока оцениваю, как пустые слова. А что есть из вещественных доказательств?
Ух, Константин Николаевич в этот момент, как обрадовался своей интуиции, заставивший его искать именно драгоценные камни, хотя дело это уже было закрыто. Ох, ему было весело!
Попаданец довольно гордо — не удержался, хотя и понимал, что Николай I не тот человек, да что тут человек, Помазанник Божий! — чтобы на нем показывать свои эмоции. Но все-таки высыпал драгоценные камни на стол, между кусками хлеба и ветчины, кружками чая. А там, между прочим, было чем гордится!
И реакция императора ему показывала, что тот не просто удивился камням, которые в душе уже навсегда потерял. Николай Павлович сильно удивился и чуть не подавился съеденным и выпитым. Николай Константинович с опозданием подумал, что он мог бы немного подождать, а то ведь, не дай Бог…
О камнях пока позабыли. Николай I августейше пытался прочистить свои природные воздуховоды, главным образом отплевываясь и отрыгиваясь едой и чаем. А его зять помогал естественным образом — стучал по спине.
Это ли помогло, или император сам сумел избавиться от помех в горле, ему вообще было не привыкать бороться с трудностями. Но горло он прочистил, и первым делом залпом выпил из своей кружки довольно остывший чай. Потом поднял на попаданца взгляд и неожиданно признался:
— Не удалось. Ты ведь скользкий, какпроворный речной угорь!
— Ваше императорское величество… — не понял признания монарха Константин Николаевич и вопросительно посмотрел на своего августейшего повелителя.
— А-а-а! — махнул рукой Николай и принялся вытирать случайной тряпочкой безобразия на столе, которые сам же и навалил. Потом сознался: — я ведь хотел показать тебе, какой ты уже плохой следователь, не знаю уж полицейский или жандармский. А потом предложил бы на выбор любой министерский пост.
Это все умничка Маша придумала, только ты не ругай, пожалуйста.
Они помолчали, пока один переживал свое поражение, а второй дозревал до понимания, что все-таки его карьера следователя так или иначе заканчивается. Пусть не грошевой страховой пенсией милостию государства, но все же.
И в этой довольно-таки напряженной тишине оба мужчины услышали скрип передвигаемой двери, которую кто-то осторожно открывал. Трудно ведь слышать такой интересный разговор, тем более, если он напрямую касается тебя.
Николай Константинович первый услышал молодыми ушами шум и понял, что происходит. Его венценосный собеседник, который с годами начал немного хуже слышать, сообразил ничуть не хуже.
— А еще, Мария Николаевна, вам надо было бы стыдно. Моя дочь, великая княгиня и мать цесаревича, а так низко подслушивает! — громко сказал он куда-то в воздух.
Филиппика эта достигла цели. Дверь уже открыто отодвинулась и в комнату вошла Мария. Правда, она все оглядывалась в сторону спальни и попросила мужчин:
— Не говорите громко, а то еще разбудите Николая Константиновича. Он хотя и не слышит еще, но кричать начинает охотно.
Мужчины охотно подчинись, поскольку младенец был, несмотря на свой младенческий возраст, очень важен для всей семьи Романовых, а, значит, и для огромной России. А Маша подошла к чайному столику, села, но не свободный стол, а на колени Константина Николаевича.
Отец ее поморщился от такого интимного поведения, но ничего не сказал. В конце концов, это их семейный дом, она уже его жена перед Господом и российским законом.
Вместо этого он продолжил текущую тему:
— Как только закончишь следствие по бриллиантам, а его ведь не надо будет долго заканчивать, придешь ко мне с отчетом. Ну а сейчас я хочу, что б ты подумал вот на такой вот коллизией. Знаю, что тебе нравится быть простым следователем, ни ответственности, ни обязательства.
Но ты уже не так уж и молод, тем более имеешь высокий чин действительного тайного советника 1-го класса и уж являешься отцом цесаревича. Никто не поймет, ни у нас в России, ни заграницей, если буду держать тебя на такой низкой, практически рядовой должности.
И вот пока подумай. Нынешнего министра внутренних дел Д. Н. Блудова я хочу перевести в свою канцелярию, главноуправляющим II отделением. Мы говорили, он согласен. Так что место это пока вакантно.
А ты, я слышал, неоднократно выражал неудовольствие положением в силовых структурах и предлагал реформы. Вот и попробуй главой МВД, а?
И Константину Николаевичу стало откровенно неудобно под вопросительными взглядами не только императора Николая Павловича, но и своей жены Марии Николаевны. Видимо, допрыгался!
Глава 23
Прошло еще несколько дней. Константин Николаевич окончательно разобрался в хитросплетениях дела и был готов к докладу императору. И по текущему следствию, да и по изменению собственного положения.
Попаданец окончательно решился уходить с поста следователя. Практически второй раз, хоть и в другой жизни. Пусть трудно и морально больно, но ведь нельзя не двигаться!
Тем более, его не отодвигают на пенсию за ненадобностью. Наоборот, сам император предлагает важный пост в правительстве — министр внутренних дел! И настоятельно предлагает не только от себя, но и через свою дочь, его жену Марию.
И кажется, он стал понимать, что дело здесь заключается не только в беспокойстве о жизни и карьере зятя. Министерство внутренних дел, несмотря на все реформы первой четверти века, как Александра I, так и самого Николая I, все еще оставалось в XVIII веке. А ведь в дворе давно уже шел XIX век с его актуальнейшими проблемами и задачами.
Вот и работай попаданец, это ведь, наверное, твоя сфера?
Николай I пригласил его по-родственному, вечером, к семейному чаю, вместе с женой Марией Николаевной
