четвертая
Даника старается не выходить из комнаты с плотно задвинутыми шторами. Избавившись от всех страниц в соцсетях, она отключает телефон. Идти ей в любом случае уже некуда. Не хочется слушать скандалы в родительском доме, ночевать у каких-то знакомых, которые с издевками подшучивают над ней или презрительно шепчутся. Абсолютная пустота и безысходность. Оставаться в доме Ривера тоже неправильно, но это единственное место, где сейчас так тихо и никто не гонит ее.
Встав с кровати, она выходит из комнаты, чтобы осмотреть дом еще раз. Раньше Даника не обращала внимания на разные мелочи: белые камелии в вазе на кухне, запылившиеся книги на полках, старое фортепиано в углу зала. На момент она закрывает глаза – фортепиано начинает играть. Сквозь веки пробивается свет, слышится запах горячего шоколада и шум листвы за окнами. Осенний вечер. Голоса маленьких детей, вероятно, мальчиков, разговоры взрослых. Уютное мурлыканье кошки. Захотелось открыть глаза и увидеть это все, но тут только тьма и тишина.
Каково Риверу жить здесь, в этом наполненном воспоминаниями и горем месте? Каждый день он просыпается тут и засыпает, но не видит ничего, кроме щемящей пустоты.
Это заставляет Данику задуматься о том, что было бы, если бы в ту ночь не случилось никакой аварии. Скорее всего, Ривер с братом учились бы где-нибудь в колледже, может быть, уже работали бы. Кто знает, возможно, он никогда не познакомился бы с Эмилио и работал бы в другом месте. Вероятно, судьба не свела бы его с Даникой и они жили бы, не зная даже о существовании друг друга. Грустно ли это? Вовсе нет. Это нормально. Грустно то, что происходит прямо сейчас.
С этими мыслями она входит в кухню, ставит миску для щенка и возвращается обратно в комнату Ривера. Пытаясь найти пластыри в шкафу рядом с кроватью его брата, она натыкается на укромно спрятанную между аккуратными стопками одежды книгу. Точнее, тетрадь или ежедневник в твердом переплете.
Легко догадаться, почему она так привлекла внимание Даники. Ее словно специально убрали подальше от глаз. Что это? Подростковый дневник? Важная информация? Поэзия?
Проверить она не успевает. Мотоциклетный рев за окном сообщает о возвращении Ривера.
Положив тетрадь на место, она поспешно выходит из комнаты и спускается на первый этаж.
Ривер уже в прихожей, кладет шлем на пол, рядом с ботинками.
– Ну что, узнал, кто это сделал? – с волнением в голосе спрашивает Даника.
– Да, Эмилио. – Ривер не смотрит ей в глаза. По его тону легко догадаться, что он был подавлен.
– Эмилио? Твой друг? – На момент ей кажется, что она ослышалась.
– Да, мой лучший друг сделал это, – раздраженно говорит Аккерман, убирая волосы с лица.
Даника прислоняется к стене, чтобы дать пройти Риверу. Ей не особо хочется разговаривать с ним о том, что произошло, но поступок Эмилио шокировал ее.
Ривер поднимается на второй этаж, явно давая понять, что никого видеть не хочет. В этот момент Данике хочется исчезнуть, ведь даже здесь ей не место.
Переодевшись, она выходит на улицу. Натянув капюшон на лицо, Даника шагает вдоль улицы, пока ноги не приводят ее к полупустой лавке с пиротехникой. Она берет свое любимое: два крупных фейерверка, пять небольших бомбочек и десяток бенгальских огней.
От злости и обиды на все на свете хочется разбомбить этот город к чертям. Она разгоняется и швыряет петарды в пустошь, распугивая стайки черных птиц, мирно сидящих на проводах.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Взрыв за взрывом, петарда за петардой пустошь заполняется дымом.
Черные птицы возмущенно кричат и кружатся над нею, словно предупреждая о том, что, если она вовремя не остановится, приедет полиция и заберет ее за нарушение спокойствия граждан.
Но здесь только черные, как уголь, птицы.
Одиночество и чувство пустоты внутри убивают все эмоции, оставляя только страх.
Да, впервые Даника чувствует страх за свою «бесчувственность», как бы абсурдно это ни звучало.
С каждым взрывом она надеется на то, что ее сердце хоть немного дрогнет, но нет. И Даника в отчаянии специально вызывает слезы, чтобы потом по-настоящему задыхаться от собственной истерики.
Острыми коленями она падает в сырую грязь пустоши, словно оказавшись перед лицом бога и бескрайним небом цвета ангельского крыла.
Только у нее нет слов для молитвы, лишь несвязные всхлипывания и пустота в зеленых глазах. Внезапно кто-то крепко хватает ее за плечи и заключает в объятия.
Ривер знает о ее секретном месте: он часто следил за ней.
– Я никогда не смогу быть счастливой в этом мире, – говорит она, продолжая смотреть в небо.
– Я тоже, – отвечает Ривер.
Невзирая на холод и грязь, они ложатся на землю и наблюдают за облаками, которые ветер гонит со скоростью мотоцикла.
– Если бы мы только могли оказаться где-нибудь на другой планете, в другой реальности и забыть обо всем, а еще лучше – очистить прошлое и начать жизнь заново, далеко отсюда, – хрипло шепчет побледневшая Даника.
– Все бы отдал за это, – говорит Ривер.
В воображении появляется картина того, как они отравят себя прямо здесь, на этой холодной земле, а их трупы заклюют черные птицы, зловеще кружащие в небе.
Вряд ли этому суждено сбыться. Ведь Леон со своими друзьями уже подъехали к пустоши, чтобы разделить влюбленных раз и навсегда.
Глава тридцать пятая
Даника слышит выстрел. Она хочет оглянуться, но физическое истощение не позволяет ей даже приподняться с земли. Ривер словно в трансе. Он не отрываясь смотрит на небо, гипнотизируя стаю черных птиц.
– Что случилось? – хрипло спрашивает Даника, переворачиваясь.
В этот момент она видит Леона и его друзей, которые стоят шагах в четырех от нее и Ривера.
– Леон? – шепчет она, вставая.
Ривер резко поворачивается в их сторону.
– Извини, Дани, но тебе пора домой, – кричит Леон, жестом отпуская свою шайку.
Никто из них
