взгляды ничего не понимавших присутствующих. Воцарилась недоумённая тишина. Даже Брайан Джонсон неловко затих, видимо, осознав неоднозначность момента.
– Да. Чуть левее, – пришёл наконец негромкий ответ.
И не надо было никаких пояснений. Ланг понял и почувствовал с полувздоха то, что она хотела ему показать.Увиделс одного только короткого слова и тут же остро потянувшего в воздухе аромата тревоги. Однако больше он ничего не сказал. Да и зачем? Им двоим всё было понятно без слов. Только Рене инстинктивно размяла будто не свои напряжённые плечи, а потом осторожно срезала коагулятором кусочек желтоватого образования, которое немедленно затерялось в ровных и гладких тканях. Словно его и не было.
– Запишите миссис Джеркис на консультацию к онкологу, – негромко проговорила она, а за спиной вдруг раздалось ехидное хмыканье. И этот звук прошёлся ножом по связавшим их нитям, вспоров одну за другой.
В тот же момент все ощущения исчезли так резко, словно их не было. Рене тряхнуло, в ушах зазвенело, а голосок в голове обиженно хмыкнул. Накатило резкое ощущение одиночества.
– Нашла что-то ещё?
Ланг шевельнулся и стало понятно, что он тоже больше не чувствовал. Ничего. Радовался или нет, уже никто никогда не узнает. Но теперь его огромное тело скрытой угрозой возвышалось позади Рене и одним только биением сердца вынудило дрогнуть до этого уверенно двигавшиеся руки. Тихо выругавшись, она вдруг поняла, что их краткое перемирие, похоже, закончилось. А потому скупо откликнулась:
–Non. Rien de plus.40
Пять «нет» на четыре «да». Итак, итог их сотрудничества весьма неутешителен, но всё же… Она сделала это!
Конец операции прошёл в неуютном молчании, на которое Рене всячески старалась не обращать внимания. Ланг больше не проронил ни слова и, казалось, вовсе занимался чем-то другим. Однако листал ли он в телефоне новости, а может, смотрел жёсткое порно, осталось для Рене своеобразной тайной. Времени оборачиваться не было. Впрочем, и желания тоже. Всё, чего ей хотелось, – спокойно закончить, отдать на анализ кусочек тканей и дождаться пробуждения миссис Джеркис. Им предстоял непростой разговор. Однако, когда она уже накладывала стежки на последний из четырёх проколов, в примыкавшей к боксу помывочной раздался шум, затем грохот свалившейся металлической тележки, а потом и вовсе стук в дверь. Рене подняла голову и едва не застонала.
– Ре-е-не-е! – проорало шёпотом темнокожее недоразумение и снова постучало.
– И давно мистер Хулахуп столь неровно к тебе дышит?
Голос Ланга звучал так мерзко, что мужественно молчавшая целый час Роузи не выдержала и повернулась. Она явно собиралась высказать «угрю на заднице больницы» всё накопившееся за неполные шестьдесят минут операции, однако была остановлена брошенным на неё взглядом.
–Ne fais pas attention à lui, – резко проговорила Рене.
–Merde sur les jambes longues…
–Rosie! Ferme-la! 41– одёрнула она, в ответ сквозь маску послышалось сердитое сопение, но на какое-то время нежный ангел из педиатрии угомонилась.
– Ого, – чему-то тихо удивился Ланг, но, к счастью, сразу затих.
Тем временем Франс продолжал делать какие-то невероятные пассы руками, отчего одна из медсестёр всё же не выдержала и красноречиво выругалась на него по-французски. Парень застыл, но теперь до белизны прижимался лбом к стеклу и трагическим взглядом провожал каждое движение Рене. Он явно хотел что-то сказать. Наконец, спустя ещё пятнадцать минут, она вышла из операционной и стянула маску.
– Если это нечто меньшее, чем нашествие инопланетян во главе с Уиллом Смитом, то можешь сразу убегать, – совсем незлобно проговорила Рене.
– Хуже! – взволнованный Франс бросился к ней навстречу, стараясь ухватить за руку. – Ты уже опоздала. Времени осталось совсем чуть-чуть!
– Что? – она непонимающе сбросила настойчиво ищущую ладонь и нахмурилась. – Куда я опоздала?
Но Хулахуп-Холлапак, кажется, не слушал.
– Быстрее! Снимай с себя эти шмотки и дуй на пятый этаж. – Франс хотел было потянуть за манжету, но потом опомнился и принялся стаскивать с Рене весь халат.
– Да во имя всех клёнов Канады! Ты можешь вразумительно объяснить, что стряслось? – возопила она, пока пыталась выпутаться из длинных рукавов и широких пол огромного балахона. А тот был точно парашют. И когда Рене вытаскивала одну руку, Франс немедленно всё портил, дёргая не за тот край, и канитель начиналась по новой.
– Пока ничего. Но если ты не поторопишься, то…
– Да зачем мне куда-то спешить?! – не выдержала она, повысив голос, за что заслужила ошеломленный взгляд Холлапака.
– Тесты, Роше! Тесты! – просипел Франс.
– Да какие ещё тес… – начала было Рене, но осеклась, когда за спиной раздался брезгливо-ленивый голос.
– Какая похвальная взаимопомощь. Мне вот интересно, мистер Как-вас-там… Вы сейчас стараетесь радимоего резидента, или чтобы было за кем спрятаться, есливашнаставник захочет проверить технику выполнения пункций? – Рене стремительно обернулась и встретилась взглядом с привалившимся к дверному косяку Лангом.
Он успел избавиться от маски и хирургической шапочки, так что теперь проводил своей огромной пятернёй по волосам, пытаясь привести в порядок вечно растрёпанные пряди. От этого те путались ещё больше и цеплялись за длинные пальцы. Рене отвернулась и поджала губы. Похоже, вопли Франса были услышаны. Сумев, наконец, стащить проклятый халат, она смяла его в один большой зелёный комок, а потом кинула в тележку с грязным бельём.
– Я, йэ-эх… Пришёл рассказать про тесты по хирургии, – замялся Франс. Он опять покрылся испариной, которую машинально вытер стянутым с Рене колпаком. – Они идут. Прямо сейчас. Вот.
– Это я уже понял. Не понял только, зачем это вам, – медленно, почти нараспев протянул доктор Ланг, чуть прищурился, а потом безмятежно уставился в белый полоток. И Рене тут же вздрогнула, когда с неожиданным оттенком горьковатого веселья он тихо проговорил: – Поспешите, доктор Роше. Вас ведь ждут.
От нарочитого официального обращения захотелось кричать. Куда спешить? Зачем? Не будет никаких тестов! Уж точно не сейчас, когда она без понятия, на что завтра жить. Но вместо этого Рене прикусила язык и посмотрела на свои жёлтые «вишенки».
– Ну же, что за фальшивая скромность?
Ланг отлепился от стены, сделал несколько шагов и остановился так близко, будто решил с высоты своего роста изучить замысловатое переплетенье кос на голове своего резидента. А Рене была просто не в силах поднять голову. Признаться, что на тесты нет денег, значило сознаться в поданых заявках и собственной трусости. И если чёртовой операцией она сумела завоевать хотя бы грамм уважения со стороны наставника, то эти новости точно пробьют пол под ногами Рене. По крайней мере, мнение о навязанном резиденте упадёт ниже любых границ.
Однако Ланг упорно ждал решения или действия, потому что не шевелился. От него тянуло уже знакомой мятой и
