нас уже ждали.
Безумие, полное безумие! — крутилось у меня в голове все то время, пока вертолет приближался к мысу. Слишком опасно. И вероятность быть сбитыми велика.
Но мы шли.
Вертолет был уже совсем близко, когда с хвоста зашел противник. Катя успела его увидеть, метнула молнию, но противник ловко вырулил машину и вертолет увернулся от атаки. Максиму пришлось отклоняться в сторону, чтобы не попасть под контрудар.
Но все уже было не важно.
Потому что впереди был мыс Куин и момент для удара наступил.
Я стиснул зубы, сжал кулаки и активировал конструкт.
Он ожил сразу, и сразу же принялся жадно хлебать силу. Будь я обычным человеком, не обладающим Даром, меня убило бы в ту же секунду, я даже не успел бы и понять, что случилось. Но сейчас я имел силу красного кристалла и наблюдал за тем. Насколько же глобальным и невероятным получилось мое оружие.
Конструкт наполнялся. Его объемы казались безграничными. Я даже ощутил, что начинаю иссякать, когда конструкт, наконец, насытился. Он представлял собой огромный шар, по поверхности которого текла чистая сила и иногда вспыхивали работающие формулы и руны.
Пора было ударить по врагу.
И вдруг я подумал — а что, если конструкт не сработает? Что, если все приготовления окажутся напрасными? Тогда нам точно крышка.
Я тряхнул головой, отгоняя страшные мысли. Будь что будет!
Проведя рукой по воздуху, выписав необходимую руну, я запустил конструкт.
Некоторое время ничего не происходило. А потом…
Мощный поток с трубным ревом направился в самый зев базы неприятеля. Несся сквозь воздух, прожигая его, высасывая из всего, что только возможно еще больше силы. Такова была задумка.
Но это было еще начало.
Поняв, что база атакована, противник попытался уйти в защиту. Зашумели бронированные пластины, поспешно закрывающие уязвимые места, по периметр базы показались противовоздушные пушки.
Но все было напрасно. Я подготовился и к этому, потому конструкт свой усилил всем необходимым.
Поток прожег защиту как раскаленный нож масло. Брызнул расплавленный метал, закричали солдаты, тщетно пытаясь укрыться от опасности. А поток огня все шел и шел, проникал в самую глубь строения, спускаясь на нижние этажи, поглощая всю силу, которая там имелось.
А поживиться было чем. Остатки руды, элементы механизмов и даже люди… Конструкт поглощал и их, трансформируя их силу, присоединял к себе. Наверное, это уже было перебором, но я сделал его таким, каким сделал, и сейчас уже ничего менять было поздно. Видимо общение с Естерой не прошло даром.
Я чувствовал — не видел, а именно чувствовал, — что происходит с базой Вепря. И меня это устраивало. Выжигалось все. Без возможности восстановления. А самое главное — уничтожались пульты управления.
Конструкт нарастал, даже отсюда, с воздуха, я слышал его страшный гул, пробирающий до самых костей. Вот выскочили люди из первых ярусов. А вот и солдаты решили не погибать почем зря.
Сложнейшая структура, создаваемая Вепрем не один год, сейчас уничтожалась. Но не так просто. Только благодаря Естере, которая спасла мою жизнь, я смог осознать силу красного кристалла и воспользоваться им. В противном случае ничего этого не было бы. Впрочем, как и меня. Судьба уготовила мне другое место — остаться навсегда лежать в комнате допросов, где меня убил Вепрь. Но Естера… Она всегда готова была нарушать правила ради того, чтобы исполнить задуманное.
Поняв, что они проиграли, вертолеты отступили. Противник в виде простых солдат решил не тонуть вместе со своим генералом и благоразумно решил спастись бегством. Догонять их я не стал — вертолет наш был приспособлен не для этого.
— Уничтожен! — воскликнула Катя, глядя на выжженные земли.
— Мы выполнили задание, — кивнул я. — Но есть еще одно дело.
Максим и Катя глянули на меня.
— Тридцать боевых роботов, — напомнил я. — Прямо сейчас они мчат в Российскую Империю, чтобы напасть.
— Мы не успеем опередить их, — резонно заметила девушка.
— Знаю, — хмуро ответил я.
И это меня злило. Я ничего не мог поделать. Бессилие рождало ненависть, ярость, злобу, которые я, как ни хотел, но не мог побороть в себе. Я должен был успеть должен был сделать так, чтобы не дать Вепрю запустить атаку. Но я не смог.
— Мы можем угнать самолет, — робко предложил Максим. — Теоретически, на нем можно успеть долететь.
Я рассмеялся.
— Самолет⁈ Ты видишь вокруг аэропорт? Да и кто его поведет? Или ты тоже умеешь им управлять?
— Нет, самолетом управлять я не умею. Да и до ближайшего аэропорта далеко.
— Тогда полетели к причалу. Возвратимся первым кораблем, — хмуро сказал я.
И эти слова были горше любой докторской пилюли. Я понимал, что будет потеряна целая неделя. Целая, мать ее, неделя! За это время боевые роботы успею уже оказаться на том берегу, и если стальные кракены не смогут дать им отпор, то…
То возвращаться уже будет некуда.
Максим хотел что-то сказать, возразить, но не нашел нужных слов и аргументов. Вертолет начал совершать разворот в сторону причала.
— Александр… — произнесла Катя.
Голос ее был тревожным. Я оглянулся.
— Что случилось?
Девушка не ответила. Она растеряно оглядывалась по сторонам, словно оказалась здесь только что, ничего не понимая.
— Что с тобой?
— Я… я слышу голос.
— Какой еще голос? — не понял я.
Девушка не ответила, она словно прислушивалась к самой себе.
— Чужой, — наконец ответила она.
— И что он говорит? — насторожено спросил я.
— Что нам нужно верить ему. Он говорит про какую-то гору.
— Какую еще гору?
— Эту, — девушка вдруг потянулась к амулету, висящему на шее.
— Что⁈ — только и смог вымолвить я. — Неужели…
— Он сказал, что его зовут Охиндо.
— Охиндо!
— Что он говорит? Боевые роботы уже добрались до берега? Стальные кракены готовы к отражению атаки? Скажи ему, что мы уничтожили базу Вепря. Еще скажи ему, что мы возвращаемся, но…
— Ему тяжело, — оборвала меня девушка. — Он ранен.
— Что… — одними губами прошептал я.
— Силы покидают его. Он говорит, что мы должны возвращаться как можно скорей. Нужна помощь. Скорей.
— Я не знаю, как быстрей! — в отчаянии прошептал я.
— Он поможет.
— Как?
— Я не знаю! — пожала плечами девушка. — Его голос словно тает. Сейчас я его совсем не слышу.
— Я прошу тебя — попытайся услышать! Он связался с тобой через амулет, это очень тонкая связь. Но прошу тебя, попытайся расслышать.
Девушка зажмурилась и начала тереть виски.
— Только эхо… скорей… он говорит «скорей»… и больше ничего.
Я готов был лететь домой прямо на вертолете, и без разницы, что горючего хватит максимум на пару сотен километров. Но это сравнимо с самоубийством.
Отчаяние мое росло, как вдруг прямо
