— Так-то лучше, мой король, — он зловеще улыбнулся. — Странно, как это Гейл вдруг сделался колдуном, хотя до сих пор ты сам доказывал, что все Говорящие с Духами — мошенники?
Гассем пожал плечами.
— Он не такой, как все остальные, а колдун — такое же хорошее слово, как любое другое. Слова — это мое оружие, и сейчас, и всегда. Нужно попрактиковаться, чтобы использовать их особенно искусно, потому что мне придется вести переговоры с Шаззад, как будто эта шлюха — ровня мне.
— Будь терпелив. Как же Ансе удалось совершить такой подвиг? Хотел бы я это увидеть.
— Никакого колдовства. Мальчишка был храбр, а я — беспечен, надо откровенно признаться. Он проскользнул на борт, а мы не обратили внимания. Думаю, я довольно сильно ранил его. Если мне повезет, он умрет, но мне редко везет, когда дело касается Гейла.
Гассем уныло наблюдал за тем, как иноземный корабль удалялся, унося на борту его королеву, и паруса его окрасились светом красного заходящего солнца.
Глава десятая
Лицо Шаззад превратилось в неподвижную хладнокровную маску. Она видела, как чужеземный корабль бросил якорь в маленькой гавани, видела, что палуба его покрыта телами раненых на носилках. На берег не посылали гонцов, но Шаззад позволила себе легкий вздох облегчения, увидев, как солнце играет на знакомом шлеме ее супруга. Он переоделся в полное королевское облачение к официальному приему. Шаззад вернулась в импровизированный тронный зал и села, дожидаясь сообщения Хараха. Придворные и дамы, сопровождавшие ее во время этого похода, стояли в абсолютном молчании, ни один из них не осмеливался шевельнуться, пока не станет ясно, стоит ли радоваться или скорбеть.
Двери распахнулись, и вошел Харах в доспехах. Он отдал честь и поклонился.
— Добро пожаловать, мой консорт, — сказала Шаззад. — Я рада видеть вас в добром здравии.
— Моя королева, я привез вам подарок. — Харах повернулся и хлопнул в ладоши. Вошла двойная шеренга моряков. Между ними двигалась хрупкая фигурка, ее движения были ограничены золотыми цепями, обвивавшими лодыжки. С шейного золотого кольца свисали цепи, соединенные с наручниками, а эти, в свою очередь, с более короткими цепями, отходящими от обруча, обвивавшего ее изящную талию. По кивку Хараха, стражники вынудили ее встать на колени, а потом пасть ниц перед троном Шаззад.
— Моя королева, — сказал Харах, — так я выполняю свои клятвы.
На мгновение Шаззад показалось, что она потеряет сознание. Она мечтала об этом моменте годами, не осмеливаясь поверить, что это когда-нибудь произойдет. Воспоминания об унижениях, которым эта женщина подвергала ее, растравляли ей мысли каждый день жизни со времен ранней юности.
Очень медленно она поднялась с трона и спустилась по ступенькам на пол, покрытый ковром. Стоя рядом с распростертой на полу женщиной, Шаззад скинула с правой ноги черную туфлю, расшитую крошечными жемчужинами. Нежно поставила она босую ногу на тонкую шею, тепло и шелковистость волос заставили ее ощутить трепет во всем теле. Шаззад медленно перенесла свой вес на эту ногу, жестко вжимая лицо женщины в пол.
— Лериса, — нараспев произнесла она древнюю формулу, — я объявляю тебя моей узницей. Жить тебе или умереть — решаю я. Так торжествуют мои боги над твоими.
Тронный зал взорвался криками радости и поздравлениями. Паж поднял туфлю Шаззад, надел ей на ногу, и королева вернулась на свой трон. По ее знаку Харах, сел на свой трон, расположенный чуть-чуть ниже ее собственного. Шаззад не могла отвести глаз от скованной женщины.
— А Гассем? — тихо спросила она.
— Сбежал, — тревожно ответил Харах.
— О, конечно. Слишком на многое я надеялась. — Неожиданно ей пришла в голову мысль. — А где принц Анса?
Харах указал на носилки, которые несли четверо крепких моряков.
— Боюсь, он сильно изранен, но ты должна его увидеть. Это было невероятно!
— Расскажешь мне обо всем за обедом. — Она сделала знак морякам, и они поднесли к ней юного принца-воина. Он выглядел очень бледным, а тело было покрыто повязками.
Анса слабо улыбнулся ей.
— Прости, что я не привез Гассема, — сказал он. Видно было, что каждое слово давалось ему с трудом.
— Я еще никогда не получала подобного дара. Этого вполне достаточно. — Она посмотрела на своего управляющего. — Поставьте рядом с моим троном диван для принца Ансы. — Слуги забегали, и диван установили за считанные мгновения. Шаззад снова посмотрела на Лерису. Та уже успела встать на колени и наблюдала за Шаззад с каким-то язвительным изумлением.
— Она королева, — сказала Шаззад. — Она не должна сидеть на полу. Принесите стул для моей гостьи-узницы.
Принесли обитую тканью табуретку и установили на возвышении перед королевой.
Стражи помогли Лерисе подняться по ступенькам и усадили ее.
Ее голова оказалась чуть выше талии Шаззад.
— Мой муж уничтожит вас, — сказала Лериса.
— Твой муж всегда намеревался это сделать, — ответила Шаззад. — Твои пустые угрозы ничего не значат. Твой муж, Гассем Всемогущий, не сумел спасти тебя от плена. — Она с удовлетворением увидела, как невозмутимая Лериса вспыхнула. По обычаю шессинов королева островитян была обернута от подмышек до колен куском шелка.
— Ты одета не по-королевски, за исключением золотых цепей. Приказать, чтобы тебе принесли платье?
— Тебя огорчает, что я даже нагая прекраснее, чем ты в тоннах шелков и краски? — снисходительно улыбнулась Лериса.
— Твоим слабым местом всегда было тщеславие, сестра моя королева. Пора бы уже понять, что телесная красота — это пустяк.
— Красота — это только одно; есть и другое, — ответила Лериса. — Боль в суставах, одышка, ожирение, возрастающее год от года. — Она самодовольно рассматривала тыльную сторону своих ладоней без единой морщинки. — Предполагаю, что и мне когда-то придется через все это пройти…
— Тебе повезло, что ты попала в мои руки лишь теперь, — гневно сказала Шаззад. — Было время, когда за оскорбление я приказала бы пороть тебя до тех пор, пока всю кожу не сдерут со спины.
— Как ты смягчилась с возрастом…
Анса застонал.
— Вы двое, не могли бы вы найти другую тему для разговора? Я с таким же успехом мог остаться дома и слушать, как моя сестра бранит меня.
Харах расхохотался; впрочем, королева быстро успокоила его взглядом.
— Ты прав, — ровным голосом сказала Шаззад. — Нам есть что отпраздновать. Следует устроить пир. И надо обсудить линию поведения. Соотношение сил изменилось.
* * *
Анса получил очень мало удовольствия от пира, несмотря на почести, которыми осыпала его благодарная королева. Он почти не ел, хотя Шаззад настояла, что будет кормить его сама. Обширные раны на теле причиняли ему столько боли, что он с трудом мог поднять руки. При каждом движении ему казалось, что раны снова открылись, хотя он и знал, что его зашили так же прочно, как порванный парус.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
