последовательными, но Хейди? Она же была самым про-Магнитским активистом в Европарламенте.
Единственное объяснение, которое я смог найти, заключалось в том, что каким-то образом ФСБ добралась до ее бойфренда, Андрея Некрасова, и из любви или чувства долга Хейди делала это ради него.
Какими бы мотивами она ни руководствовалась, это было еще одно шокирующее предательство.
Я позвонил Хейди напрямую, но бесполезно. Она не собиралась останавливать показ. В то же время Некрасов заявил, что в ближайшие недели его фильм будет транслироваться по крупнейшим телеканалам Франции, Германии, Норвегии и Финляндии, а это потенциально миллионы телезрителей.
Моей первой мыслью было выпустить собственный видеоролик, опровергающий ложь Некрасова. Но всё развивалось так стремительно, что на его создание у нас не хватило бы времени. В отчаянии я позвонил одному из самых известных в Европе адвокатов по делам о клевете, Алисдэру Пепперу из лондонского офиса юридической фирмы «Картер-Рак». Мне очень не хотелось прибегать к юридическому инструментарию, становясь истцом по делу о клевете, ведь успех нашей кампании за справедливость основывался на возможности рассказывать правду без купюр, а я был убежденным сторонником свободы слова.[12]
Я знал, что обращение к адвокатам — это моветон, особенно если к их помощи прибегает зажиточный финансист, но ложь, которую Некрасов распространял обо мне и Сергее, и то, как он исказил слова мамы Сергея, манипулируя ее чувствами, были более чем возмутительными. Да, я должен был защищать себя, но важнее всего то, что я должен защищать их.
Посмотрев фильм и выявив многочисленные факты лжи Некрасова, Алисдэр подготовил восьмистраничный документ с опровержением, снабдив его доказательствами и приложениями. Он разослал его во все организации, участвующие в производстве и трансляции фильма. (Изначальная идея фильма о Магнитском финансировалась за счет грантов и платежей от многочисленных европейских организаций, которые теперь не хотели иметь ничего общего с российской пропагандой.) Он просил их «отмежеваться от фильма и больше не иметь с ним ничего общего». В случае отказа он обещал всем причастным к фильму судебные иски с требованием возмещения значительного ущерба.
Это сработало. Показ в Европарламенте был отменен за полчаса до начала. Некрасов, который приехал в Брюссель на европейскую премьеру своего фильма, был потрясен. Были потрясены и его провожатые: пять телевизионных групп российских госканалов, Андрей Павлов, майор Павел Карпов, российско-американский лоббист Ринат Ахметшин и Наталья Весельницкая.
Присутствие Весельницкой озадачивало. Ведь фильм не имел никакого отношения ни к «Превезону», ни к Кацывам. Оказалось, что она была там в другом качестве — представителя НКО «Глобальная инициатива по обеспечению подотчетности в области прав человека» (ГИОПОПЧ, англ. HRAGI) — очень странной организации, о которой мы раньше ничего не слышали.
Погуглив ГИОПОПЧ в интернете, Кайл нашел лишь пустой сайт с коллекцией фотографий счастливых семей, заявляющий своей целью отмену путинского запрета на усыновление российских сирот, иными словами — отмену закона Магнитского в США.
Покопавшись еще, Кайл выяснил, что ГИОПОПЧ была зарегистрирована в штате Делавэр всего двумя месяцами ранее с помощью «Бейкер-Хостетлер» и представляла собой не более чем пустышку с почтовым ящиком в Вашингтоне (округ Колумбия) и адресом 1050 Коннектикут авеню, всего в нескольких кварталах к северу от Белого дома. (Позже мы узнали, что ГИОПОПЧ была частично профинансирована Денисом Кацывым.)
Несолоно хлебавши, Некрасов и Весельницкая вместе с остальной группой поддержки покинули Брюссель. После их поражения немецкое и французское телевидение отменило показ фильма, и вскоре его положили под сукно и норвежцы с финнами.
Этот раунд в Европе мы выиграли, но в Вашингтоне всё было не так однозначно. Поскольку показ фильма Некрасова в Соединенных Штатах не был публичным, то Алисдэру было некому посылать свои письма. И так как председатель комитета Ройс снял Глобальный закон Магнитского с повестки из-за фильма, я должен был найти способ убедить его в обратном.
Я позвонил ему в офис, но добраться до него в обход его многочисленных помощников было невозможно. Всё, что мне удалось, — поговорить с одним младшим сотрудником, через которого я попытался предупредить Ройса, что его комитет находится под огнем спланированной российской дезинформации. Тот вежливо выслушал меня и пообещал обязательно сообщить об этом председателю. Но по моему опыту получения подобных обещаний, если младший помощник говорит вам, что донесет что-то до своего босса, это означает, что он ничего не будет делать.
Если я не смог добраться до Ройса напрямик, то нужно было идти в обход. И я решил пойти в «Нэшнл Ревью», консервативный журнал, который, как я был уверен, читает и председатель Ройс.
Я рассказал им историю о том, как Ройс, чьим коньком всегда было противодействие российской дезинформации, только что пал ее жертвой. Им это понравилось, и через четыре дня вышла статья под заголовком: «Российская пропаганда загадочным образом затормозила принятие закона о правах человека в Конгрессе». В ней была изложена вся хронология этой истории — от поездки Рорабахера в Москву до снятия законопроекта с голосования. В конце статьи говорилось: «Пока Комитет задерживает Глобальный закон Магнитского по сомнительным причинам, Россия одерживает верх в информационном пространстве».
Неделю спустя Глобальный закон Магнитского был снова включен в повестку дня. Очевидно, Ройс всё-таки прочитал статью.
29. Победа Магнитского
Весна 2016 года
18 мая должны были состояться слушания по Глобальному закону Магнитского. К сожалению, я не мог быть в Вашингтоне, потому что должен был выступать в Риме в Совете Европы, и темой моего выступления были злоупотребления России системой Интерпола. К тому времени Россия уже пять раз пыталась арестовать меня через Интерпол, и фактически я был живым примером жертвы этой международной полицейской организации.
Я не слишком боялся пропустить эти слушания, поскольку мы успешно отразили происки Рорабахера в Комитете. Мне казалось, что всё должно пройти гладко.
17 мая под вечер я прилетел в Италию и остановился в гостинице «Хасслер», культовом отеле на вершине Испанской лестницы. Как правило, плотный график не оставляет мне времени и возможности посмотреть достопримечательности. Но после ужина я всё же нашел время для Рима — неотразимо прекрасного Вечного города — и отправился на прогулку. На Пьяцца-дель-Пополо меня настиг звонок Кайла из Вашингтона.
— Билл, что-то происходит в Комитете. В Конгрессе ходят люди, призывающие снова снять Глобальный закон Магнитского с повестки дня.
— Кто?
— Один из них — бывший конгрессмен из Окленда Рон Делламс. Другой — Ахметшин, тот, который был в Брюсселе с Весельницкой, — тут он сделал паузу. — Третий — Марк Цимрот.
— Черт, эти ребята не останавливаются.
— И не думают.
Это были тревожные новости, особенно в том, что касалось участия Ахметшина — загадочной личности. С тех пор как он появился в Европейском парламенте, мы изучили его прошлое. Похоже, он сознательно скрывал его, поскольку в интернете мы не смогли найти ни одной его фотографии. Тем не менее нам удалось выяснить, что
