Читаем без скачивания Филогенез - Алан Фостер

— Что ж, если так, тогда нам, конечно, придется его убить.

Глава девятнадцатая

Раздраженный Чило как раз собирался ответить на вопрос инопланетянина, как вдруг заслышал приглушенное гудение. Огляделся — и взгляд его упал на речушку, откуда выползла напавшая на транкса анаконда. Не обращая внимания на вопросы спутника, Чило подошел к воде и принялся вглядываться туда, откуда текла река. Гудение громче не становилось, однако и не утихало.

— Что ты делаешь? — Десвендапур рискнул опереться на сломанную ногу, встал и с любопытством посмотрел на человека.— Если ты думаешь, что теперь сумеешь убедить меня, будто ты действительно натуралист, что всецело поглощен наблюдением за местной фауной, то…

— Цыц! — оборвал Чило. Такого выражения поэт не знал, но тон человека заставил его умолкнуть на полуслове. А может, не тон, а жест: резкое, рубящее движение ладони сверху вниз. Десвендапур прежде с таким не сталкивался.

Поэт ждал, пока молчание не стало просто невыносимым. Памятуя о предупреждении, Дес осторожно подошел и встал рядом с двуногим. Выражение лица и поза человека говорили о том, как он встревожен.

— Что происходит? — спросил Дес почти беззвучно.

— А ты не слышишь? То зудение?

Десвендапур сделал утвердительный жест, потом вспомнил о людском кивке.

— Конечно. Наш слух не столь остр, как ваш, однако большинство звуков нам доступно.

Он попробовал воздух усиками, нащупывая какой-нибудь принципиально новый запах, но ничего не нашел.

— Какое-нибудь местное животное, лесной обитатель…

— Черта с два!

Чило протянул руку и потянул транкса назад в подлесок. Они спрятались в растениях, которые в северных городах растут в горшках на подоконнике, а здесь, на воле, вымахивали до размера небольших деревьев.

Монтойя молча указал на орла, скользящего вдоль русла ручья, медленно вращавшего головой из стороны в сторону. Подавив дурноту, которая накатила вследствие контакта с мягкой, податливой плотью млекопитающего, Десвендапур сделал понимающий знак. И только когда орел скрылся из виду, Чило вылез из кустов и махнул, приглашая транкса последовать его примеру.

— В чем дело?

Усики Десвендапура раскачивались и колебались, как балетные танцовщицы. Он обернулся к все еще настороженному человеку.

— Это создание было особенно опасно? Может, оно ядовито, или сильнее, чем кажется?

— Да оно вообще не птица! Орлы кричат, а не гудят.

Коричневые глаза с одним зрачком смотрели прямо на инопланетянина.

— Это машина. Я уже видел ее — или другую такую же. Надеюсь, мы нарвались на рутинный, запрограммированный облет территории. Машина наверняка принадлежит службам заповедника. Но я не знаю, по какому расписанию летают эти хреновины. Раньше я даже не думал, что у лесничих есть такие сложные приборы. Думаю, они маскируют их под лесных тварей, чтобы не пугать зверье.

— Возможно, у тех служб, о которых ты говоришь, таких приборов действительно нет,— сказал Десвендапур, глядя в глаза своему спутнику-человеку.

Чило нахмурился.

— Послушай, жук, сдается мне, ты чего-то недоговариваешь!

Дес вскинул иструки.

— Возможно. Так же, как и ты. Если я тебе все расскажу, могу я рассчитывать на взаимную откровенность?

— Ага. Договорились, лады.

Все еще прислушиваясь, не возвращается ли замаскированный аппарат, Чило скрестил руки на впалой груди и прислонился к дереву.

— Я подозреваю, что это скрытое устройство не принадлежит ни одному из официальных человеческих учреждений.

Лицо человека изумленно вытянулось.

— Что значит «официальных»?

— Мне кажется, я знаю, почему маши на так тщательно замаскирована. Думаю, для того, чтобы ее не опознали местные власти. Она устроена с расчетом на то, чтобы не выделяться среди местных форм жизни. И я полагаю, она ищет меня.

— Тебя?! — удивился Чило. Потом, подумав, понимающе кивнул.— Ладно. Значит, твои товарищи по экспедиции тебя ищут. А на кой? Тебе уже пора вертаться?

Чило все еще не утратил надежду подзаработать на инопланетянине деньжат, но не загрустил бы, если бы с ним распрощался. Тем более теперь, со сломанной ногой, транкс будет мешать ему двигаться с нормальной скоростью…

— Да. Но, по правде говоря, мне пора было присоединиться к ним еще тогда, когда я от них ушел…

Человек раздраженно потряс головой. Такое объяснение только больше все запутывало.

— Я не понял.

— Мне не положено здесь находиться.

— Чего-чего? Так ты от них слинял? — Чило негромко фыркнул.— Ничего себе! Крут жучара!

— Я еще не овладел всем твоим обширным словарем разговорной лексики, поэтому не стану комментировать твое последнее высказывание. Я имею в виду, мне вообще не положено находиться здесь. В этом месте. На вашей планете.

На сей раз Чило не стал смеяться. Он выпрямился с серьезным лицом.

— Ты хочешь сказать, ваша научная экспедиция — нелегальная?

Десвендапур заколебался, но ненадолго.

— Чило Монтойя! Насколько я могу тебе довериться?

— Полностью.

Лицо человека оставалось непроницаемым. Он терпеливо ждал.

— Никакой научной экспедиции нет.

Поэт слегка развернул верхнюю часть туловища и указал на восток.

— С помощью отдельных избранных представителей вашей расы в этой части вашего мира создана колония.

— Колония? Колония жуков?!

Чило некоторое время переваривал дикую мысль, потом потряс головой.

— Чушь собачья! Даже в таком тихом месте, как Амазонский заповедник, вас заметили бы прежде, чем вы всерьез взялись бы за дело!

Десвендапур сделал отрицательный жест.

— Все происходит под землей. Научные изыскания, рытье, строительство — все. Люди, поддерживающие колонию, предоставили и продолжают предоставлять необходимое прикрытие, чтобы сохранить тайну. Главное было начать работы, а потом продолжать не составило труда. По крайней мере, так говорится в истории колонии, которую я изучал. Я работаю там. Выходить из улья нам строго запрещено.

— Значит, колония…— Чило замялся. Дело оказалось крупнее, чем он предполагал. Куда крупнее.— Она, стало быть, не санкционирована правительством? В смысле, я за новостями особо не слежу, но о таких событиях, действительно важных, не захочешь, а услышишь… Я слышал о вас, но ни о какой жучьей колонии не слыхал.

— Вашим официальным правительством — не санкционирована,— без смущения признался Десвендапур.— По всей видимости, в проекте задействованы всего несколько человек из различных служб. Они развивают и поддерживают проект по собственной инициативе.

В голове Чило начала складываться, подобно кубикам из детского конструктора, схематичная, однако же узнаваемая конструкция.

— Значит, если поселение устроено тут нелегально, и знать о нем никому не полагается, и никого оттуда наружу не выпускают, получается, ты дважды нелегал?

— Воистину так.

Чило стоял ошеломленный, растерянно пялясь на спокойного, невозмутимого инопланетянина. А он-то думал, что ему нужно бояться быть обнаруженным! Несколько дней он путешествовал в обществе существа, сотворившего такое, по сравнению с чем мелкие проступки и нарушения, совершенные за всю жизнь Чило Монтойей, могли считаться пустячками! Все, учиненное временным обитателем Гатуна и Гольфито, не выходилоза рамки обыденности, даже то случайное убийство в Сан-Хосе. А тут перед ним стоял преступник межзвездного масштаба!

Чило нахмурился.

— А зачем ты мне это рассказываешь?

— Чтобы пронаблюдать за твоей реакцией. Я собираю впечатления.

Транкс переступил с ноги на ногу, пытаясь перенести вес со сломанной конечности.

— Я такой же исследователь, как ты — натуралист. Я — поэт, ищущий вдохновения. Я прибыл сюда, на вашу планету, в поисках новых впечатлений. И по той же причине нелегально покинул колонию.

Усики транкса, подобно указующему персту, грозно уставились на двуногого.

— Именно в надежде обрести вдохновение я отправился на поиски людей, которые не общались прежде с моими сородичами.

У Чило голова шла кругом. Все время, пока жук таскался за ним, он изучал не лес — он изучал его, Чило! И отнюдь не в научных целях. Этот чертов жук — и вправду поэт!

За всю свою сравнительно недолгую жизнь вору случалось думать о себе, представлять себя, воображать себя кем угодно. Но только не источником поэтического вдохновения!

— А что они сделают, если найдут тебя здесь? — с подозрением спросил он.

— Заберут обратно в улей, в колонию. Расспросят обо всем, что было. При первой же возможности отправят назад. Потом последует наказание. Если только не…

— Если что «не»?

— Если только мое незаконное пребывание здесь не завершится созданием произведений, подобных которым прежде не создавалось. Не знаю, как у людей, но у моих сородичей великое искусство извиняет многие проступки. К тому же считается, что все великие творцы немного безумны.