Читаем без скачивания Стеклянная карта - С. Гроув

– А еще какие опыты вы ставите? – заинтересованно спросила София.

Ответить Мартин не успел. Барр встревоженно вскрикнул, схватил Софию за руку и отдернул ее от горшка.

Из земли в воздух вырвалось щупальце, тонкое, зеленое, по-змеиному гибкое. Прямо у них на глазах зеленый росток разделился надвое, выпустил нежный листок в форме сердечка и потянулся вверх. Горшочек неожиданно лопнул, на стол вывалилась мешанина серебристых корешков. Они расползались в стороны, цепляясь за что попало. Зеленый побег, усеянный листьями, почти достигал потолка теплицы. Тонкие веточки отделялись от основного ствола, начинали быстро расти… Потом возле одного листка появился тугой белый бутон. Еще, еще и еще… Они набухали, удлинялись и почти одновременно меняли цвет с белого на зеленый и потом – на голубой и пурпурный. И наконец последовало что-то похожее на взрыв – новорожденная ипомея украсилась десятками маленьких граммофончиков. Но даже и это было не самое главное чудо. Онемевшие от изумления зрители услышали звук! Его издавали цветы. Десятки тонких, как флейты, голосков выводили песню на неведомом языке. Во всяком случае, София была уверена, что в мелодичных переливах угадывались слова, пусть и непонятные.

Ботаник подошел к растению первым.

– Осторожнее, Мартин! – предупредил Барр.

– Бояться тут нечего. – Ученый, отходя от пережитого шока, потянулся к цветку. – Сейчас оно отдыхает… Сколь примечательно! – продолжал он скорее про себя. – А корешки-то у нас не просто серебристые, они серебряные! С ума сойти, да и только! Это при стебле, имеющем обычную для растений структуру… Фантастика! – Он повернулся к Барру и Софии, на лице отражалось благоговение. – Я еще не видел ничего подобного этой ипомее. Она является растением лишь наполовину.

Барр спросил напряженным голосом:

– А остальное?

– Рукотворное, полагаю. – Мартин покачал головой. – Друзья мои, перед нами гибрид! Наша ипомея развивалась, как положено растению, но она наполовину соткана из металла. Я читал о подобном в одной из ненаучно-фантастических книг, которыми увлекается моя дочь… И, в убожестве своем, счел это чистейшей воды вымыслом автора. Мог ли я предполагать, что увижу такое чудо своими глазами!

– А откуда звук? – спросила София.

Мартин улыбнулся:

– Понятия не имею… Однако разберусь непременно! – И он бросил последний взгляд на цветущую ипомею. – У нас много работы! Я наведаюсь в библиотеку, мы изучим эти цветы с помощью сильного микроскопа… и, возможно, вырастим другой образец! – Он вытер глаза, увлажнившиеся от избытка чувств. – Какое открытие!

И он поспешил в лабораторию, сопровождаемый Софией и Барром. Пират в отличие от ученого хранил мрачноватый вид. Дверь в теплицу он запер крепко-накрепко.

– Может, Мартин, сперва умом пораскинем? – спросил он, едва успевая поворачивать голову вслед ботанику: тот метался туда-сюда, собирая необходимое. – Осмелюсь напомнить, друг мой, что опыты приводят порой… э-э-э… к непредвиденным результатам…

– Чепуха. – Занятой Мартин лишь отмахнулся.

– Чепуха?.. – возмутился Барр. – А та лиана-душитель? А лживый самшитовый лабиринт, который наверняка прикончил бы пятерых королевских слуг, если бы ты не уморил его ядом? А кровавая яблоня, наконец?.. Я слышал, с тех пор она прочно вошла в страшные сказки: ими пугают детишек, чтобы в парке от нянек не убегали… Я уж вовсе молчу о клыкастой картошке, о ходячем ильме, о… Мартин! Я с тобой разговариваю!

Ботаник вскинул голову, точно очнулся.

– Что?..

– С тем цветком что-то нечисто, – сказал Барр. – У меня мурашки от его голоса. Откуда нам знать, что это за штука? Мартин, надо быть хоть чуточку осторожнее! Очень тебя прошу!

Ученый покосился на высокие часы с девятичасовым циферблатом, стоявшие у двери во двор.

– Час почти обеденный, – пробормотал он. – Попрошу ее накрыть в библиотеке… Ипомея? Нет, дело не в ней. Почвы? Искусственные почвы? – Он покачал головой. – Тоже вряд ли…

– Мартин! – требовательно повторил Барр.

Старик оглянулся на него и просиял.

– С каких это пор на тебя подобная серьезность напала, Бартон? Ты же сам на себя стал не похож. Мы не имеем права упустить шанс! Такое открытие второй раз в жизни не подворачивается!

– С тобой еще не таким станешь, – буркнул Барр. – Я сам не из тех, кто от каждой тени шарахается… но за тобой глаз да глаз нужен! Я по сравнению с тобой – благоразумие во плоти! На старые грабли все время не наступаю! Вспомни… – Он помедлил и тихо докончил: – Вспомни шепчущий олеандр… Он тоже мог говорить.

Мартин заколебался.

– Шепчущий олеандр?.. – вполголоса переспросила София.

– Это совершенно другое дело! – заявил Мартин. – Сравнение неправомерно!

Барр тяжело вздохнул: ну что, мол, прикажете делать с этим человеком!

– Мартин, я всего лишь прошу тебя о некоторой осмотрительности. Ну сам подумай: в этом дворце – и серебряные корешки! Тут государственной изменой попахивает!

Ученый закатил глаза:

– Говорю же тебе, Барр: опасности никакой!

– От каких таких опасностей ты решил отмахнуться на сей раз? – прозвучал женский голос.

София обернулась, ожидая увидеть Каликсту, но вместо пиратки в лабораторию вошла маленькая женщина с замысловатой прической. Длинное облегающее платье, шелковое, усеянное крохотными полночно-синими цветочками, мело по полу. Шею обвивало многорядное жемчужное ожерелье. Платье было без рукавов; Софии сперва показалось, что от запястий к плечам тянулись ниточки блесток. Когда женщина приблизилась, девочка разглядела, что это шипы размером с ноготок – бледно-зеленые и очень острые с виду. Вошедшая одарила Софию доброжелательной улыбкой. Она была совсем молодой, но строгое и задумчивое выражение лица казалось позаимствованным у кого-то намного старше. София вдруг поняла, что имели в виду другие люди, называя ее «серьезной не по годам». Она улыбнулась в ответ.

Женщина повернулась к Мартину. В черных как ночь волосах виднелись крохотные синие цветы.

– Дорогая моя, ты как раз вовремя! Мне безотлагательно требуется твоя помощь! – бросаясь навстречу, воскликнул ученый.

– Душевно рад новой встрече, – целуя женщине ручку, учтиво проговорил Бартон.

– Взаимно, Барр, – улыбнулась она. – Как поживает Каликста?

– Потом, деточка, потом! – перехватывая ее руку, вскричал Мартин. – Идем, я покажу тебе почву, привезенную Барром! Это невероятно! Ты глазам своим не поверишь…

– Отец, – ласково удержала она старика, – ты не хочешь представить меня своей юной гостье?

– Ну конечно, – спохватился Мартин. – Прости, деточка. Это София, друг Барра и Каликсты… – И он слегка поклонился. – Рад представить тебе, София, королевского библиотекаря и придворного картолога… в общем, мою дочь Верессу!

23. Четыре карты

28 июня 1891 года, 11 часов 22 минуты

Двери накрепко заприте,Ушки пальцами заткните,Прекратите охи, ахи,Ведь лакрима чует страхи.Вмиг заплачет, закричитИ предстанет вам в ночи.

Дар речи вернулся к Софии, лишь когда Вересса негромко произнесла:

– Очень рада знакомству.

– Так вы – Вересса?! – воскликнула девочка, пожалуй, слишком громко. – Картолог?..

– Ну да, – недоуменно улыбнулась та.

У Софии пошла кругом голова. Она потянулась к столу – опереться.

– Тебе плохо? – подхватила ее Вересса.

– Вы… вы… мой дядя… – пытаясь собраться с мыслями, кое-как выговорила София. – Мой дядя прислал меня, чтобы я вас разыскала. Я из Бостона… приехала… Мой дядя – Шадрак Элли. Вы знаете, где он?

Теперь уже Вересса изумленно округлила глаза, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот это неожиданность, – еле слышно прошептала она затем. – Сколько лет я не слышала этого имени…

София даже губу прикусила. Какое разочарование! Она-то надеялась – стоит только разыскать Верессу, и сразу станет ясно, что стряслось с Шадраком и как его выручить. Рука сама собой стиснула катушку серебряных ниток…

«Зачем же вы, Судьбы, напрямую вывели меня к Верессе, если она не может найти Шадрака?»

– Идем, – мягко произнесла Вересса. – Сядем поговорим. Нам надо все обсудить!

Взяв Софию за плечо, она повела ее на кухню.

Мартин и Барр последовали за ними. Мужчины остались стоять на пороге, София и Вересса расположились за длинным столом.

– А теперь, – сказала Вересса, – выкладывай все по порядку. Начиная с того, что произошло непосредственно перед тем, как твой дядя отправил тебя ко мне.

Кивнув, София принялась рассказывать и объяснять. Она запиналась, гадая, много ли известно Верессе о стеклянных картах, железнодорожных линиях и еще о всяком-разном. Вересса несколько раз прерывала девочку, задавала вопросы. Сперва ее заинтересовала история миссис Клэй про лакриму, потом – подробности торга с Монтенем. Большей частью она слушала молча и очень внимательно, ободряя Софию пожатием руки, когда рассказ делался путаным или сложным. Когда девочка закончила, Вересса задумалась на несколько мгновений. Потом спросила: