Сознание могло с легкостью обмануться, но у него был верный союзник, перехитрить которого невозможно.
Именно он приказал:
— Обратно, в то время, когда это началось:
Один рой за другим пробуждались нейроны, откликаясь на настойчивый призыв щупальцев, прокладывающих себе путь по нервным цепочкам. События прошлого, связанные с другими событиями миллионом различных факторов и взаимовлияний, возникли, чтобы немедля распасться и собраться заново. Наконец на киноленте прошлого начали появляться знакомые образы. Этот звук удара, которого не забыть, это тепло, боль, холод, прикосновения, покой.
Ненависть, любовь, ужас, обладание, потеря.
— Вот здесь. Это началось здесь.
Сумеречная каюта на обреченном космическом лайнере, у гобеленовой стены переливается лужица янтарного света. В отдалении едва слышен шум работы гигантских двигателей.
— Тогда еще не умели полностью нейтрализовать вибрацию, — припомнило сознание Замман.
Она лежала в каюте на огромной постели, предаваясь сладкой ленивой дреме, щурясь в направлении мягкого янтарного сияния. Как обычно, она первая почувствовала, что настало время отдохнуть, и вернулась в каюту.
— …тогда любила поспать!
Ее мужчины еще развлекались где-то в бесчисленных и прекрасно оборудованных игровых каютах круизного корабля. Большой и маленький — оба должны были хорошенько отдохнуть. Иначе для чего существуют каникулы?
Замман начала было лениво подумывать о том, где они застряли на этот раз, когда янтарный свет мигнул два раза.
— Началось!
* * *
Страшный рев. Вспышка света. Трубный звук тревоги из коммуникатора кабины внезапно оборвался, тело закрутило по каюте в безумной пляске, словно подопытное животное под электрошоком. Повсюду поврежденные узлы искусственной гравитации корчились в коротких замыканиях, разрывались, неожиданно снова связывались и снова разрывались, но уже в других местах. Наконец они вновь сомкнулись в единое поле, адаптируясь к новым условиям, к катастрофе.
Однако темная каюта оставалась пуста, пока в течение пятнадцати лет сознание Замман несколько тысяч раз вглядывалось в нее в надежде вырвать из молчаливого мрака хотя бы один образ, один звук или прикосновение. Вспомнить хоть долю секунды, ведь это могло решить все дело!
Ибо на самом деле это длилось два часа. Целых два часа они находились на убитом ими корабле, грабя, схватываясь с теми, кто был еще жив. Они, должно быть, не раз входили в ее каюту, толпились вокруг нее, глазели на нее, трогали. Затем…
Но она ничего не помнила.
Как всегда, внезапно, настал момент, когда она пришла в сознание. Тело поползло, карабкаясь по полу, изогнувшемуся под крутым наклоном, который в трупном окоченении навсегда приняло гравитационное поле погибшего корабля. Правая рука сломана, правая лодыжка безжизненно повисла подобно вывихнутой двери каюты, что хлопает где-то над головой под тем, что стало перекошенным потолком. Откуда-то из глубокого чрева корабля донесся глухой рев атомного пламени, и немедленно вслед за ним — странные звуки, похожие на животный визг, переходящий в протяжные крики.
— Их сожгло излучение! — прошептала Замман, и карабкающееся вверх тело прислушалось и затихло, обездвиженное ужасом. — Но их там не было! — вскрикнула она. — Я проверила всех!
Замман взяла себя в руки.
— Постой, я должна просмотреть это заново.
— Вам нельзя делать это дважды, — раздался голос робота, — только не сейчас, только не эту часть!
— Ладно, — лишенный обертонов голос был прав, он почти всегда бывал прав. — Тогда просмотрим остальное!
— Даже это очень опасно, Замман, вы совершенно истощены!
Но тело добралось до края двери, повисло на ней здоровой рукой, ударило ногами и, неуклюже изогнувшись, перевалилось через комингс в ярко освещенный коридор, вздымавшийся вверх под кошмарным углом. По нему были разбросаны неподвижные тела.
— Если б я только не остановилась, чтобы их проверить, если бы я посмотрела вверх раньше, всего на несколько секунд раньше!
Как всегда, одна за другой пролетели потерянные секунды, затем ее тело приподняло голову и посмотрело вверх, где дальний конец поднятого на дыбы коридора заливало яркое сияние. Внутри него что-то двигалось, оно только что пересекло коридор и уже исчезало в другом проходе, тоже изломанном и склоненном книзу. Свет облаком окутывал движущуюся фигуру и уже скрывался за углом.
— Работают в индивидуальных световых барьерах, проверяют все напоследок, перед отбытием, — пробормотала Замман, пока тело ползло и хромало в направлении исчезнувшего света, крича от ужаса, ярости, непонимания и отчаяния.
— Если бы я взглянула вверх секундой раньше, я бы знала, как они выглядят, даже в броне, я бы поняла, гуманоиды это или нет. Я бы увидела!
Внезапно она осознала, что смотрит в потолок своей каюты, бормоча все те же, до боли знакомые слова.
Она с трудом пошевелилась, даже не пытаясь подняться.
— Чуть там не осталась, — произнесла она безжизненно.
— Это очень опасно, Замман, — откликнулся голос робота, — я вас предупреждал.
— Ничего не опасно, — возразила она. — В следующий раз мы просто пройдемся только по времени, когда я была без сознания.
Она лежала тихо, чувствуя во рту вкус горечи. Где-то в глубине памяти, как и где-то в глубине пространства, существовали точки, где можно было обнаружить их следы, какие-то намеки на то, что она пережила бессознательно. Несколько рассеянных клеток памяти оставались запертыми внутри костяной коробки, заключавшей в себе ее мозг.
Существовала вероятность того, что некую группу клеток возбудит какой-либо импульс, и это случайно позволит оживить самые необходимые воспоминания. Существовала также вероятность того, что можно будет отыскать ту самую звездную систему и планету, где они находятся, случайно выбрав их из бесчисленного множества огнедышащих клеток, составляющих тело галактики!
Однако ведь она еще учится! Так или иначе, она это сделает. Она найдет их.
Замман лежала неподвижно, вперив взор в потолок, душу переполняли горькие сомнения.
— Что это? — внезапно спросила она.
— К вам гости! — ответил робот.
* * *
Гости были еще очень далеко, двигаясь со скоростью, многократно превышающей скорость света. На видеоэкране они словно бы неспешно проплывали мимо на расстоянии выстрела. Один, два, три, четыре…
Пять облаков рассеянного излучения, пять огромных светящихся медуз, подчиняющиеся необъяснимым извивам космического течения. Странствующие корабли Шаггаров под прикрытием защитных экранов. Разумеется, Замман тоже заметили, но подобно большинству древнейших форм космической жизни, пираты научились с осторожностью относиться к неизвестным кораблям, которые при виде их не обращались в немедленное бегство. Они предпочитали выждать и посмотреть за развитием событий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
