Натянув брюки, он, крадучись, словно вор, пошел к двери, остановился, еще раз взглянул на нее и вышел.
Сегодня вечером она станет его невестой. Его сестры будут в восторге от того, что Элизабет станет им сестрой.
Здесь, в Англии, он создаст им новую жизнь. Он постарается сделать все возможное, чтобы облегчить страдания тех, кому повезло меньше. Тогда он останется верен идеалам своей мачехи и сможет следовать им, используя свои положение в обществе и богатство.
Несколькими часами позже он чувствовал себя полностью отдохнувшим и готовым встретить новый день.
Одевшись, он вышел из своей спальни и прокрался к двери спальни Элизабет. Заглянув внутрь, обнаружил, что она уже сошла вниз.
Спустившись с лестницы, он остановился и спросил лакея, видел ли тот леди Элизабет.
— Она только что уехала к мисс Рейнард, ваша светлость.
Проклятие. Он хотел знать, как она себя чувствует. Наверное, ей нужно было поговорить с подругами. Он надеялся, что она не расскажет им слишком много. Хранить все в секрете было необходимо, чтобы сберечь ее репутацию.
— Ваша светлость, — произнес лакей, когда Уилл направился к примыкающей к кухне маленькой столовой.
— Да, Кеннет?
— Час назад вам принесли письмо. Я оставил его на столе в вашем кабинете.
— Письмо?
Любопытство заставило его подняться в кабинет. Письмо лежало в центре стола. Едва он взял его в руки, как узнал печать.
Сломав печать, он развернул бумагу и стал читать.
— Нет, — прошептал он. — Неужели это возможно?
«Я приняла самое важное решение в своей жизни. Я не послушалась отца и отказалась выходить замуж за Джосаю Харвуда. Я в Англии и готова стать вашей женой. Я навещу вас сегодня же.
Любящая вас
Эбигейл».
Глава 23
— Может быть, съездим к Гантеру за мороженым? — предложила Софи.
— Мороженое! Ты считаешь, это поможет? — запротестовала Элизабет. Софи, должно быть, сошла с ума!
— Тебе не следует оставаться в стенах дома. И что-то говорит мне — нам надо поехать к Гантеру. — Софи жалко улыбнулась и пожала плечами.
Элизабет замахала руками.
— Я не осталась у себя дома, приехала к тебе — и меньше всего хочу ехать за мороженым.
Софи наклонила голову набок и вздохнула.
— Тебе надо быть на людях. Ты должна почувствовать — ничто не изменилось от того, что ты узнала, кто твой отец. Ведь никто этого не знает.
— Теперь ты говоришь как Уилл, — пробурчала Элизабет. Проснувшись утром, она долго сидела, раздумывая, что ждет ее в будущем.
— Вот и хорошо, мне этот человек нравится. У него здравый ум, и, я думаю, он любит тебя, — осторожно сказала Софи.
— Это ничего не значит. — Утром Элизабет пришла к заключению, что ей придется покинуть дом, в котором она выросла. Любит она Уилла или нет, она не может остаться. Она больше не является одной из них.
— Конечно, значит. Если ты любишь его, — протянула Софи. — Ты ведь любишь, да?
Элизабет чувствовала, как в ней растет раздражение.
— Да, я люблю его.
— Хорошо, тогда отправимся к продавцу книг. — Элизабет покачала головой.
— Мне казалось, ты хочешь мороженого?
Софи поджала губы.
— Я ошиблась. Я должна отыскать одну книгу. Никогда еще за все годы знакомства с Софи Элизабет не видела свою подругу в таком странном расположении духа. Хотя ее совсем не интересовала поездка к торговцу книгами, Элизабет решила сопровождать Софи.
Трудно себе представить, на что могла решиться ее подруга.
— Ладно, едем за книгой, — сказала Элизабет.
— Отлично, — произнесла Софи с довольной улыбкой. — Тогда я распоряжусь насчет кареты.
Пока Софи давала указания лакею, Элизабет продолжала сидеть в кресле, погрузившись в размышления.
Софи явно что-то затевала. Но что? Элизабет пришла поговорить о том, что случилось прошлой ночью. Она знала, что может доверить Софи свой секрет. Конечно, она не стала посвящать Софи в отвратительные детали того, что ей стало известно из дневников. Только то, что выяснилось, кто ее отец. Но Софи едва ее слушала. Может быть, ей следовало бы поехать к Виктории. Хотя в Виктории она никогда не была уверена. Ее подругу всегда окружала атмосфера таинственности.
Впрочем, теперь это больше не имело значения. Вечером Элизабет соберет свои вещи и на следующее утро переберется к Софи. Тетя Софи согласна принять ее; оставленное ей небольшое содержание поможет им компенсировать возросшие затраты. Все будет замечательно.
За исключением того, что она никогда больше не увидит Уилла. И никогда больше не поцелует его. А что, если она забеременеет? Элизабет потерла виски, чтобы унять боль. Как глупо было позволить ему остаться с ней прошлой ночью. Но если бы не это, она никогда бы не отыскала дневник. И все же мысль остаться с внебрачным ребенком пугала ее. У нее не было средств должным образом позаботиться о ребенке.
— Элизабет, немедленно прекрати. Я знаю, что ты думаешь.
— О чем ты? — Софи не может знать о ее мыслях. Или может? А вдруг способности подруги больше, чем думала Элизабет?
Софи пристально посмотрела на нее.
— Ты не беременна. Ты не окажешься на улице. У тебя есть друзья, которые любят тебя и всегда придут на помощь, так что не надо жалеть себя!
Элизабет чуть не засмеялась — таким сердитым тоном говорила Софи.
— Хорошо, Софи. Я верю тебе.
— Да уж, поверь, — сказала Софи. — А теперь идем, карета ждет.
— Пусть будет по-твоему. — Может быть, необычные способности Софи подсказывают ей, что все сложится хорошо. Неужели Софи, в самом деле, знает, что она не забеременела, гадала Элизабет. Как бы она ни любила детей, как бы ни была рада родить ребенка, когда выйдет замуж, сейчас ребенок был бы катастрофой.
Всю дорогу до книжной лавки они молчали. Элизабет погрузилась в свои невеселые мысли. Уиллу не понравится, когда она скажет ему, что переезжает. Это ее ошибка. Ей следовало бы уехать, как только он появился. Тогда она не влюбилась бы в него. Не нашла бы те ужасные дневники и не узнала, какими развратными были ее родители.
Но теперь ей надо начать жизнь сначала. Решать, что делать в будущем. В котором она никогда не увидит Уилла. Не важно, что будет больно. Новая герцогиня Кендал не может быть дочерью лакея.
Наконец они доехали до книжного магазина и вышли из кареты.
— Какую книгу ты ищешь, Софи?
Софи замялась:
— Я не совсем уверена. Я буду знать, когда мы войдем внутрь.
Элизабет покачала головой, ей снова стало не по себе.
— Я не смогу помочь тебе, если не буду знать, что ты ищешь.
