задыхающегося студента нет, только мы".
Подхожу к столу, вытягиваю билет, чувствуя, как пальцы предательски дрожат, и слова моментально начинают расплываться перед глазами, превращаясь в совершенно бессмысленную кашу.
"Паника, дорогая, собирай манатки и вали отсюда!" — орёт внутренний голос, и я мысленно закатываю глаза. Вот спасибо, очень помогло!
Закрываю глаза, мысленно ругаюсь на всех богов, потом медленно втягиваю воздух, задерживаю его на пару секунд и также медленно выпускаю обратно. Надо успокоиться. Просто нужно прекратить паниковать и начать соображать нормально.
Когда снова открываю глаза, заставляю себя внимательно прочитать вопросы заново. С облегчением понимаю, что я знаю ответы. Просто нужно было перестать метаться как бешеная белка в колесе и сосредоточиться. Вспоминаю спокойный голос Артёма, который всегда повторяет мне, что, паникуя, я только делаю хуже себе. Начинаю быстро записывать ответы. Экзаменатор наблюдает за мной из-под очков, но молчит, видимо, уже привык к студентам в состоянии аффекта.
Под вечер абсолютно вымотанная, захожу в квартиру Артёма. Только начинаю радоваться, что день наконец-то закончился, как телефон тут же начинает раздражающе звонить. Я устало достаю его из кармана и бросаю взгляд на экран.
"Папа. Ой, чёрт, папа!"
Совсем забыла, что обещала ему совместный ужин. Я тяжело вздыхаю, принимая вызов.
— Да, пап.
— Я так понимаю, ты про меня забыла, дочь? — Говорит отец спокойно, но в его голосе отчётливо слышится лёгкий упрёк.
— Папуль, прости, у меня сегодня был очень насыщенный и невероятно стрессовый день. Представляешь, у меня абсолютно неожиданно сегодня экзамен оказался!
В трубке на несколько секунд повисает молчание. Я в это время прохожу по квартире, направляясь в спальню. Мечтаю скинуть с себя всю одежду, набрать ванную и отмокать там несколько часов. Я даже глаза закатываю, когда представляю, сколько пены будет в этой ванной.
— Ну и как чувствуешь, сдала? — Наконец произносит отец.
— Вроде бы нормально. На вопросы я ответила, на дополнительные тоже. Осталось теперь только пальчики скрестить и ждать результатов.
— Ты вся в меня, Тая, так что точно сдала.
Я фыркаю от смеха, закатывая глаза. Вот уж умеет папа вроде как меня похвалить, а на самом деле себя любимого.
— Спасибо, папуль, — отвечаю с улыбкой, погружая руку в сумку и нащупывая там объёмный конверт. Хмурюсь на секунду, веду пальцем по заклеенному стыку. А после вспоминаю, что это сегодня курьер приносил Артёму важные документы. Точно! Совсем забыла! Поворачиваю в сторону его кабинета, чтобы положить конверт на стол.
— Тая, собирайся и пулей в ресторан. Калории нужно срочно восполнять, — командует отец голосом, не терпящим возражений.
Стоит мне представить, что сейчас нужно опять куда-то ехать. Сидеть в ресторане... Даже мысли про мои любимые креветочки не греет душу. Я реально устала.
— Папуль, я правда ужасно устала. Может, мы не сегодня? — Произношу своим самым жалобным голосом, надеясь, что отец меня пожалеет.
— Без разговоров! У меня дочь в юридический поступила, — решительно объявляет отец.
— Пап, ну я ещё не поступила, — смеюсь, пытаясь хоть немного оттянуть неизбежное. А ванная совсем близко, вот прямо за поворотиком.
— Отставить сомнения! Я в тебе уверен, так что давай, немедленно выдвигайся. Жду тебя через полчаса на нашем месте, столик уже заказан.
* * *
Я нервно перебираю пальцами, стоя у доски объявлений в университете. Сердце в груди готово вот-вот выпрыгнуть наружу, а дыхание застряло где-то в горле. Я уже не помню, когда последний раз так нервничала. Это поступление для меня очень важно. По сути, это полностью перевернёт мою жизнь. Потому что это то, чем я хочу заниматься по жизни. Дело, которым горю.
"Спокойствие, только спокойствие. Мы же не будем сейчас истерику устраивать, да?" — внутренний голос пытается меня утешить, хотя сам, судя по ощущениям, на грани паники.
"Интересно, здесь выпить никто не предлагает? Я бы не отказалась".
Ага, я тоже. Немного успокоить нервишки.
Бегло пробегаюсь глазами по спискам, пытаясь найти свою фамилию. Где-то в середине списка вдруг замираю. Время словно останавливается. В ушах звенеть начинает. Я, кажется, даже не дышу в этот момент. Боюсь удачу спугнуть или зрительные галлюцинации.
"Волкова Таисия Руслановна"
О Господи, я поступила! Я действительно поступила!
Правда? Правда же?! На всякий случай ещё несколько раз перепроверяю. Фотографирую на телефон. Едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать прямо здесь, среди толпы таких же нервных абитуриентов. От радости у меня даже руки затряслись.
Я отхожу на несколько шагов в сторону, быстро открывая чат с Гордеевым. Позвонить не могу, он сейчас в самолёте, летит домой. Но написать сообщение просто необходимо! Я не сдержусь до вечера. Мне нужно поделиться этой новостью со всеми!
"Артём, я поступила! Ура!" — мои пальцы буквально летают над клавиатурой, прикрепляю фотографию списка как доказательство. Я уже собираюсь отправить сообщение, когда телефон внезапно начинает звонить. На экране мигает "отец". Ну, папа, как всегда, чувствует меня на расстоянии.
Поднимаю трубку с широкой улыбкой и радостно щебечу:
— Папуль, ты не поверишь! Я поступила! Всё получилось! Представляешь в универ пришла, списки смотрю, сначала даже не поверила, а потом...
— Таисия Руслановна, это Валентина Петровна, секретарь вашего отца, — вместо отцовского бодрого голоса слышу я тихий, подавленный голос его секретаря. Мгновенно холодею, улыбка исчезает с моего лица. Для чего-то телефон от уха отстраняю и смотрю на экран. Нет, это номер отца.
— Валентина Петровна? Что случилось? — Голос мой резко теряет прежнюю радость. Плохое предчувствие буквально в кокон затягивает. Сердце замирает на секунду, а после начинает колотиться быстро-быстро.
— Таисия, вашему отцу стало плохо на работе, — произносит она тихо, с напряжением. — Я вызвала скорую. Сейчас он находится в больнице. Вам нужно срочно приехать.
Мир начинает стремительно сжиматься вокруг меня. Телефон выскальзывает из рук, и я едва успеваю его подхватить, чувствуя, как ноги становятся ватными. Опираюсь рукой на стену, потому что воздуха резко мало становится, и я чувствую, как меня от духоты в помещении начинает подшатывать.
— Валентина Петровна, что с ним? — Еле слышно спрашиваю, борясь с паникой, что накатывает волной.
— Врачи пока ничего не говорят. Просто приезжайте скорее, — отвечает она, и я чувствую, как от волнения у меня пересыхает горло.
— Уже еду, — с трудом выдавливаю из себя, отключая звонок и быстро направляясь к выходу. Радость от поступления моментально забывается, растворяется, вытесненная страхом и беспокойством о папе.
Внутри у меня всё сжимается в тугой узел. Я ловлю такси и, забираясь в машину, мысленно начинаю молиться, чтобы всё было хорошо.
Я буквально вылетаю из такси и со всех ног несусь в здание больницы. Сердце бьётся где-то в горле, а
