Читаем без скачивания Отмороженный - Дэн Симмонс

Таков был план.

Однако в данный момент Хансен был занят рассматриванием через очки маленького балкона, находившегося на южной стене налево от главной лестницы. В рассеянном свете было отчетливо видно, что там никто не стоит, но между толстыми балясинами старых перил играли хаотические зеленые пятна. Он всмотрелся в узкую лестницу, ведущую на балкон: вся завалена каким-то хламом и мусором. И все же, вероятно, стоило проверить это место, перед тем как идти в ротонду, так что...

— Слышите? — прошептал Брубэйкер.

Звук донесся из ротонды, со стороны главной лестницы. Он показался оглушительно громким. Это был звук ботинок, ступающих по замусоренному мраморному, а может быть, паркетному полу.

Хансен покрепче ухватил «АР-15» левой рукой, а правой схватил по очереди каждого из своих спутников за край бронежилета и слегка встряхнул, напоминая о необходимости соблюдать и строжайшую дисциплину. Но про себя он повторял: — Курц, я тебя сделал! Ты готов!

* * *

Марко распластался на полу маленького балкона, приподняв голову лишь настолько, чтобы можно было выглянуть между толстыми мраморными балясинами перил. Он не мог видеть, кто там находится — было темно, как в жопе, — но отчетливо слышал шаги, а однажды до него донесся торопливый шепот. Кто бы ни были эти люди, они шли через темноту без фонарей. Возможно, у них имеются эти штуки, для того чтобы видеть ночью, вроде тех, которые Марко несколько раз видел в кино.

Когда негромкие шаги приблизились и замерли в десяти ярдах от него, прямо под балконом, Марко уткнулся лицом в пол. Незачем выставлять свою рожу этим ублюдкам, тем более что он их вообще не видит.

Марко ясно слышал, как незнакомый мужской голос прошептал: «Слушайте!», а затем шаги раздались снова. Они поспешно удалялись в сторону главной лестницы в ротонду и башню. Именно в эту сторону ушел Курц. Марко снова остался один в огромном зале ожидания. Он вздохнул и поднялся на ноги, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Даже после того, как он проторчал здесь двадцать минут, его глаза так и не смогли привыкнуть к такой темноте.

Он поднял рацию, но задумался, не решаясь нажать на кнопку. Сколько народу там было? Марко этого не знал. К тому же, подав простой сигнал, он не сможет предупредить Курца о том, что у противников есть какие-то говенные приспособления, с которыми они могут шляться в темноте так же легко, как средь бела дня. Может быть, шепнуть несколько слов, предупредить Курца?

Пропади он пропадом! Когда этот психованный ублюдок, не изменившись в лице, шлепнул Лео, Марко решил, что для него лучшим шансом будет остаться с мисс Фарино, по крайней мере до тех пор, пока все это дерьмо не перестанет сыпаться на голову, но Курцу он ничего не был должен. С другой стороны, он не хотел, чтобы, если Курцу удастся выбраться из этой заварухи живым, у того были основания плевать на него. Но это вовсе не значило, что Марко следует разговаривать, пусть даже шепотом, когда неподалеку находится неизвестно сколько врагов.

Марко дважды нажал на кнопку и услышал ответный щелчок в своих наушниках. Тогда он выключил рацию, снял наушники и сунул все это барахло в карман. Пора делать отсюда ноги, и куда подальше.

Когда сзади по горлу Марко полоснул длинный клинок, перерезав яремную вену и трахею и лишь самую малость не достав до спинного мозга, он даже не успел понять, что случилось — настолько быстро все произошло и настолько тяжелым оказалось ранение. В следующее мгновение послышался звук, похожий на шум фонтана, но мозг Марко даже не отдал себе отчета в том, что это был плеск его собственной крови, хлынувшей струей на холодный мраморный пол.

Затем его колени подогнулись, и огромный могучий мужчина упал, разбив лицо о каменные перила, но он уже ничего не чувствовал, ничего не видел. Темнота полуночного вокзала заполнила его мозг, словно черный туман, и на этом его жизнь оборвалась.

Мики Ки обтер восьмидюймовое лезвие об одежду убитого, сложил нож рукой в перчатке и скользящими шагами спустился по загроможденной темной лестнице так же беззвучно, как поднимался.

Глава 35

Когда Хансен, Брубэйкер и Майерс вышли под сводчатый потолок ротонды, тусклое зеленое зарево, заполнявшее коридор, тянувшийся за главной лестницей, сделалось значительно ярче. Свет, просачивавшийся сверху сквозь окна башни, заполнял загроможденное всяким барахлом место зеленовато-белым фоном, на котором мелькали призрачные пылающие фантомные тени.

Внезапно голос Джо Курца — вне всяких сомнений, это был именно голос Курца — послышался с противоположной стороны ротонды.

— Хансен. Это вы? Я вас не вижу.

— Вон он! — во весь голос произнес Брубэйкер.

Прямо напротив них, на расстоянии футов в шестьдесят пять, возле западной стены появилась человеческая фигура. Она стояла позади скамьи и поворачивалась, как будто пыталась определить, откуда раздался ответ. Хансен отчетливо видел яркий отблеск от титанового чемоданчика, который человек держал в левой руке.

— Не стреляйте! — выкрикнул Хансен, но слишком поздно. Брубэйкер принялся палить по фигуре длинными очередями.

Майерс повернулся и тоже открыл огонь на секунду позже своего напарника.

Да исполнится воля божья, — подумал Хансен. Он перевел переключатель своей штурмовой винтовки на стрельбу длинными очередями и нажал на спусковой крючок. Свет пламени, вырывающегося из дула, усиленный очками ночного видения, ослепил его. Хансен закрыл глаза, чтобы избавиться от световых пятен, оставшихся на сетчатке глаз. По ротонде разносилось эхо автоматных очередей и взвизгивание рикошетирующих пуль.

— Мы его сделали! — заорал Брубэйкер. Детектив бегом кинулся через ротонду к человеку, который успел рухнуть на скамью. Майерс поспешил следом. Хансен опустился на колено, готовый ответить на неизбежный обстрел с одной или нескольких галерей, расположенных выше. Курц был слишком умен и не мог попасться на такую примитивную удочку. Или мог? Нет, здесь должна быть засада.

Никакой стрельбы не последовало.

Хансен, держась вплотную к стене, обошел ротонду кругом. Он пристально вглядывался сквозь очки в самые темные тени под галереей, держа под прицелом своего автомата каждую скамью, каждый поваленный киоск, за которым мог бы укрыться человек, желающий устроить засаду.

Ничего.

— Он мертв! — крикнул Майерс. Эхо повторило слова толстяка.

— Да, но что это за хер такой? — сказал Брубэйкер. — Я не могу рассмотреть его лицо через эту долбаную штуку.

Хансен находился в пятнадцати футах от двух детективов и трупа, когда луч фонаря Брубэйкера вспыхнул в его очках, словно фосфорная бомба. Он тут же присел за опрокинутую скамью, ожидая стрельбы сверху.

Ничего.

Тогда он поднял с лица свои собственные очки и посмотрел туда, где метался луч фонаря Брубэйкера.

Мужчина, одетый в темную куртку, был мертв: по меньшей мере, три пули попали ему в грудь и одна в горло. Это был не Курц. Мужчина был прикован наручниками к проходившей вдоль стены трубе и почти висел на ней; его тело полулежало поперек скамьи. Хансен разглядел лицо. Глаза трупа были широко открыты, и в них застыло выражение смертельного ужаса. Рот был заклеен широким скотчем, несколько раз обмотанным вокруг головы. Титановый чемоданчик Джеймса Б. Хансена был туго примотан к левой руке человека таким же самым широким серебристым скотчем.

Майерс вытащил из кармана убитого бумажник. Хансен низко пригнулся, ожидая взрыва.

— Дональд Ли Рафферти, — вслух прочитал Майерс. — Десять-шестнадцать Локуст-лейн, Локпорт. Зарегистрирован как донор органов.

Брубэйкер громко расхохотался.

— Что это еще за гребаный Дональд Ли Рафферти? — прошептал Майерс. До обоих детективов начало доходить, насколько сильно их подставили.

Брубэйкер выключил фонарь. Хансен отчетливо слышал, как детективы снова опускают на лица очки ночного видения.

В зеленом мареве Хансен вперевалочку подошел к трио, состоявшему из двоих живых и одного убитого, поднял со скамьи левую руку мертвеца и открыл приклеенный к ней скотчем чемоданчик. Он был пуст.

Что это за дурацкая шутка? Хансен точно помнил, кем был Дональд Рафферти, помнил приемную дочь этого человека, лежащую в больнице, помнил о связи между Джо Курцем и его погибшей двенадцать лет назад партнершей. Но все это никак не совмещалось. Если Курц действительно хотел при помощи шантажа получить у него деньги, то зачем понадобилось это идиотское представление? Если цель Курца состояла в том, чтобы убить его, то, опять же, зачем такие осложнения? Даже если Курц тоже запасся очками ночного видения, он никак не мог бы отличить друг от друга троих детективов, находившихся в ротонде. Курц должен был стрелять, когда его мишень была ярко освещена фонарем.