Читаем без скачивания Смарагдовое ожерелье - Джанет Глисон

Фрэнсис раздраженно дернул головой, словно отмахиваясь как от назойливого попрошайки, который, куда ни пойди, следует по пятам.

— Я вот что вам скажу, Поуп... только ни слова мисс Маннинг. Трезвый, Артур — нормальный парень, но, когда напивается, сколько я его помню, превращается в негодяя. Это бутылка джина разорила Барлоу-Корт, да еще парочка тузов в руках его наперсника по карточному столу.

— И все же, сэр, вы окажете мне большую услугу, если скажете мисс Маннинг, что я хотел бы принести ей свои извинения и передать сообщение касательно ее брата.

Фрэнсис, казалось, был недоволен скрытностью Джошуа. Он сдержанно кивнул и вернулся на террасу. Джошуа продолжил прогулку по парку, спрашивая себя, что Фрэнсис сказал — если вообще что-либо сказал — Лиззи по поводу этого их разговора и каким должен быть его следующий шаг. Спустя полчаса он решил, что должен исходить из того, что Фрэнсис не представил Лиззи никаких объяснений. Значит, Джошуа нужно найти Лиззи, извиниться перед ней и намекнуть, что ему известно, где находится ее брат. Таким образом, если повезет, он вернет ее расположение, и они условятся о встрече наедине, чтобы поговорить об Артуре.

Джошуа вернулся в дом, полный решимости следовать своему плану. Выйдя на террасу, он увидел Фрэнсиса, Виолетту и Сабину Мерсье и Каролину Бентник. Они сидели под зонтиками и пили чай в лучах вечернего солнца. Гранджер принес корзину клубники и теперь о чем-то беседовал с Сабиной. Лиззи рядом не было.

Джошуа не мог, поступившись приличиями, пройти мимо, не пожелав собравшимся на террасе доброго вечера. Но едва он приблизился к ним, в нем опять проснулось его природное любопытство. Странно было видеть, как Фрэнсис и Каролина, будто со старыми добрыми друзьями, мило беседуют на свежем воздухе с Мерсье, ведь мисс Бентник считала Сабину виновной в смерти матери и, возможно, в гибели Хора. Поэтому, когда Каролина стала расспрашивать Джошуа о Бриджет Куик и о его самочувствии, он, пользуясь представившейся возможностью, попытался выведать у нее, чем вызвана такая перемена в их отношениях.

— Мы с мисс Куик совершили чудесную прогулку по округе, а потом она вернулась в Лондон. Запястья меня не беспокоят, хотя мне не терпится снять повязки. А вы все, я так понимаю, заняты последними приготовлениями к балу?

Лицо Каролины потемнело. Она взглянула в сторону Сабины и Виолетты, потом уткнулась взглядом в чашку и принялась так яростно взбалтывать чай, что расплескала его на блюдце.

— Я вспомнила кое-что еще, — сказала Каролина. — Это касается мистера Хора. Завтра в десять часов утра я приду к вам осмотреть раны. Тогда и поговорим, и снимем повязки.

Джошуа повернулся к Виолетте. На ней было платье небесной синевы под цвет глаз. С чисто эстетической стороны, она была обворожительна, как райская птица.

— Мисс Мерсье, этот цвет вам очень к лицу. Вы — наслаждение для взора любого художника.

Виолетта быстро взглянула на мать, покраснела, сказала спасибо тихим голосом, подразумевавшим, что впредь она предпочла бы не слышать от него комплиментов в свой адрес.

Сабина опустила чашку на блюдце и устремила взгляд на Джошуа:

— Поразительно, что при вашей занятости вы находите время для пустых комплиментов, мистер Поуп. Надеюсь, мне не надо напоминать, что вы еще должны дописать портрет и, что более важно, найти мое ожерелье? И пока вы его не отыщете, подозрения с вас не будут сняты. Я надеялась, что Каролина сможет надеть ожерелье на бал. — Она искоса взглянула на Каролину Бентник. Та покраснела и стала рассматривать свои руки. — Кстати, я хотела бы поговорить с вами с глазу на глаз. Не откажите в любезности.

Сабина встала и направилась в гостиную, Джошуа последовал за ней. После солнечной террасы гостиная казалась гнетуще темной. Сабина подошла к камину, над которым висел портрет Джейн Бентник кисти Гейнсборо и повернулась к Джошуа. Он невозмутимо перевел взгляд с полотна с изображением покойной миссис Бентник на будущую, стоящую перед ним во плоти и крови, и невольно отметил, что красота Сабины несовершенна. Чего не хватает ее чертам? Тепла, живости, хоть какого-нибудь выражения? Джошуа затруднялся это определить, также ему было непонятно желание Герберта делить постель с этой женщиной. Сам он предпочел бы спать со статуей.

— Насколько я могу судить, ожерелье мое вы так и не нашли? — спросила Сабина.

— Ищу. Но, как вам известно, я считаю, что его исчезновение связано с тяжбой, и, пока не выясню, кто истица, от моих поисков толку будет мало.

Памятуя о письме истицы к миссис Мерсье, которое показала ему Мари, он надеялся, что его ответ спровоцирует Сабину выдать ему какие-нибудь полезные сведения. Открыть хотя бы имя.

Он был разочарован.

— Я уже говорила вам, что тяжба к этому не имеет никакого отношения, — сердито сказала Сабина. — Ответы нужно искать здесь, в этом доме. Вы все утро провели без дела и не пришли ни к какому заключению. Если вам нечего сказать или если вы не сообщите хотя бы, где были, я решу, что вы впустую тратите время, не желая ничего предпринимать. И в этом случае призову судью Маннинга, даже у Герберта согласия спрашивать не стану. Судья возвращается завтра вечером. Я хочу, чтобы к балу ожерелье было возвращено.

Джошуа понимал, что он загнан в угол и должен что-то ответить. В нем закипал гнев на собственное бессилие. Может, сказать ей про письмо и уличить во лжи? И он уже хотел это сделать, но в последний момент передумал. Упомянув про письмо, он должен будет объяснить, откуда узнал про него. И тогда Мари потеряет место. Но все же молчать нельзя.

— Я заезжал к Ланселоту Брауну.

— К Ланселоту Брауну? Создателю пейзажных парков? Зачем?

— У меня только один подозреваемый: Артур Маннинг, брат мисс Маннинг... Думаю, он скрывается где-то поблизости. Браун знает каждый уголок на этих землях.

— Почему вы решили, что вор — Маннинг, а не Кобб?

— Вчера я подвергся нападению. Вот откуда у меня эти раны.

— Кобб уже нападал на вас.

— Да, — подтвердил Джошуа, — но вчера был сильный человек. А Кобб слаб здоровьем. Вряд ли это был он.

Сабина, казалось, не была удивлена, хотя он заметил, что ее взгляд, когда он упомянул об Артуре, устремился не на него, а в какую-то точку за его спиной.

— И что вы намерены делать дальше?

— Постараюсь найти Маннинга.

И опять она посмотрела куда-то через его плечо.

— Что вас удерживает?

— Ничего. Отправлюсь на поиски при первой возможности. Думаю, завтра на рассвете.

Сабина поразмыслила немного и сдержанно кивнула, давая понять, что их беседа окончена. Она так стремительно набросилась на него с расспросами, когда они вошли в гостиную, что Джошуа решил, что они в комнате одни. И только теперь, когда Сабина собралась уходить, он услышал тихий шелест бумаг за своей спиной и резко обернулся.

В глубине комнаты за письменным столом Герберта сидела Лиззи Маннинг. Она что-то писала. Сабина, вероятно, заметила ее, но Джошуа предупредить не соизволила: чувства других людей Сабину не волновали. Лиззи, должно быть, почувствовала, что они смотрят на нее, ибо, закончив писать, положила перо, присыпала песком написанное, потом встала и подошла к ним. Одета она была, как всегда, в серое, хотя это платье имело более светлый, нарядный оттенок и, казалось, придавало тепло ее волосам и блестящим глазам.

— Мистер Поуп, как удачно, что вы нашли меня здесь, — произнесла она с едва заметной дрожью в звонком голосе. — У меня для вас записка.

Джошуа разволновался. Он не хотел до поры до времени предавать огласке свои подозрения относительно Артура Маннинга. По жестокой случайности Сабина заставила его произнести это как раз в тот момент, когда Лиззи находилась с ними в одной комнате.

Он взглянул на свое имя, начертанное на плотной бумаге изящным почерком Лиззи. Наверно, одна только Лиззи Маннинг и могла помочь ему найти Артура, но, зная о ее глубокой привязанности к брату, он понял, что просчитался. Из-за Сабины все его старания сведены на нет, она упорно срывает его планы. Ей известно, кто истица, но она скрывает ее имя, а теперь вот помешала найти Артура Маннинга и лишила его шанса спасти свою репутацию.

Глава 35

Астли-хаус

Сэр!

Со слов Фрэнсиса я поняла, что вы хотите принести мне свои извинения и что ваше сообщение от мистера Брауна касается моего брата. Мне тоже не терпится поговорить с вами с глазу на глаз. Сегодня вечером в десять ждите меня в своей комнате, где, я надеюсь, нас никто не подслушает и не прервет наш разговор.

Джошуа с трепетом вскрыл записку. Но по ее прочтении настроение у него поднялось. Он боялся, что Лиззи, услышав, как он предал ее брата, никогда не согласится ему помочь. А она возьми да и сама назначь встречу. Можно сказать, повезло.