Нужно поговорить!
Через минуту он молча протянул Муратову рисунок в карандашном исполнении.
Муратов, словно примериваясь, то отодвигал, то приближал к глазам плотный лист бумаги. Положив рисунок на стол, торопливо спросил:
– Хотите знать, на кого похож?
– Да! И себя проверить заодно.
– На Валета смахивает. Только здесь сильно постаревший и уж очень угрюмый. Таким он мне меньше помнится… У Валета лицо более крупное. Я бы сказал – интеллигентное, черты более мягкие. Хотя годы, проведенные в колонии, не красят. След оставили.
Арсентьев кивнул:
– Похоже, ты прав. Лисовский человек наблюдательный. Но не исключено, что он сгустил краски. Настроение у него было, сам понимаешь…
В кабинет стали заходить сотрудники. Неожиданно появился и Филаретов. Он приехал на час раньше. Высокий, широкоплечий, приветливый, он сразу внес оживление.
– Сыщикам привет! – Снял пальто, положил пушистую шапку на подоконник и подошел к Арсентьеву.
Они были ровесниками. Вместе учились в школе милиции. Филаретов закончил ее с отличием и сразу же был направлен в управление. В работе был удачлив, шел по служебной лестнице легко и пользовался непререкаемым авторитетом у товарищей.
– Ну как дела на незримом фронте? – спросил он шутливо, пожимая руку. – Пока собираетесь, дай полистаю дело. По–моему, оно полностью совпадает с кражей у Архипова. – Он подал Арсентьеву сложенный вчетверо листок: – А ты почитай вот это. Фабула однотипна. Один к одному…
– Когда была кража у Архипова?
– Днем.
– Сходится, – сказал Арсентьев.
Филаретов читал внимательно, делал пометки и обводил их только ему понятными замысловатыми линиями. Он держался просто, однако дал почувствовать, что дистанцию в обращении с ним следовало соблюдать. Но было ясно: с чужим мнением считается, нравилось, когда оперативники отстаивали свою точку зрения. Выслушал каждого и, прекрасно разобравшись в деле, сошелся со всеми в одном – версия с Валетом является предпочтительнее.
Арсентьев отметил, что Филаретов незаметно и тактично взял ход разбора преступления в свои руки и вел его уверенно, словно сам работал по делу с самого начала. Все, что было собрано по крупицам, приобретало в его словах какую–то новую, особую значимость, оспаривать которую ни у кого не возникало и мысли. Оставшись вдвоем с Арсентьевым, он сказал:
– Для тебя есть хорошая новость…
– Давай. Такие новости – редкость.
– Ты опытный работник. Факт совершенно неоспоримый. Руководство, зная твои способности, поручает тебе лично организовать разработку оперативных мероприятий по кражам у Школьникова и Архипова. Будешь ответственным за выполнение этого плана. Матерому преступнику нужно противопоставить твой опыт. Дела должны быть раскрыты в короткий срок, тем более что на этой стадии они не такие уж сложные.
Арсентьеву от этого начальствующего доверия стало не по себе.
Филаретов это заметил.
– Ну что, несогласие появилось? Давай развивай! Оно основа диалектики.
– Зачем же опытному работнику поручать столь простые дела? – В голосе Арсентьева прозвучала усмешка. Конечно, ему было приятно, что начальство о нем хорошего мнения, но, давая поручение, оно не освободило его от повседневных служебных вопросов. Как быть? Он спросил об этом Филаретова.
– Текучка – она остается текучкой. Куда денешься, – ответил Филаретов. – Выход один – спрессуй время. Организовать работу подчиненных – твоя забота. Какая команда, такое и исполнение…
– Вот теперь ясно, все встало на место, – рассмеялся Арсентьев. – Ну что ж… Поработаем! Для потерпевших мы своего времени не жалеем. Но почему ты решил, что кражи совершил один человек, а не два, не группа? Почему исключаешь сговор?
– Я не утверждаю. Преступников могло быть двое, даже трое. Но в квартирах все же был один. Это видно по осмотрам. Да и для похищенного, как говорится, хватило бы полкармана, не считая, конечно, шубы… Зачем опытному вору делить добычу? В группе ему риску больше. Поэтому на все сто…
– Знаешь, не выходит у меня из головы этот любитель ценностей из Трускавца, – раздумчиво сказал Арсентьев. – О нем Школьников говорил вскользь…
Филаретов ответить не успел. Дверь распахнулась, и вошел Мухин. По его оживленному виду они поняли, что есть новости.
– Ну что, какие идейки появились? – спросил Арсентьев. – Что показало исследование? Поделись на общественных началах!
Мухин довольно улыбнулся и уточнил:
– Предварительное исследование! Но я могу и сейчас сказать, что на ключах Лисовского выявлены те же специфические трассы и борозды, что и на ключах Школьникова, – в голосе Мухина звучала несокрушимая уверенность.
– Это уже интересно! – обрадовался Филаретов.
– Более подробные данные дам после трассологической экспертизы и спектрального анализа. – Мухин был категоричен.
– Тогда побыстрее, – попросил Арсентьев.
– Не торопи. В этом деле нельзя ать–два. Экспертиза – доказательство, – нарочито торжественно проговорил Мухин.
Арсентьев понимающе кивнул. Он был доволен. Эксперт дал хорошую основу, за которую можно было прочно зацепиться в ходе розыска.
– Тогда мы уже на полпути!
Филаретов посмотрел внимательно на Мухина и сказал, переводя взгляд на Арсентьева:
– Вторая половина пути во многом зависит от того, как скоро сумеем ответить на вопрос: что объединяет потерпевших? Ведь не на первые же попавшиеся квартиры шел вор. Поручи это проработать Муратову. Пусть переговорит с каждым пострадавшим. Похоже, мы выйдем на что–то серьезное.
Таранец начал проверку подъезда Лисовского с последнего этажа. Он надеялся решить сразу несколько вопросов: выявить тех, кто видел в часы совершения преступления подозрительных посторонних, выяснить, не было ли попытки краж в других квартирах, и, наконец, убедиться, что вор шел точно по адресу к Лисовскому. Последнее обстоятельство существенно сужало круг поиска. На двух верхних этажах ему удалось узнать немного. В день кражи на лестничных площадках с десяти и до пяти часов дня работал обивщик дверей. Он чужих людей не видел. Этажом ниже дверь одной из квартир, после долгого щелканья задвижек и позвякивания цепочки, открыл невысокий, с одутловатым лицом парень. Узнав, что Таранец из милиции, он сразу же закидал его вопросами.
– А почему вы в штатском? У вас есть пистолет? Дайте мне его посмотреть, – вопросы сыпались один за другим.
Таранец понял, что парень не здоров. С трудом уговорил его остаться дома и не идти за ним следом. Он обошел еще с десяток квартир. Жильцы ничего заслуживающего внимания не сообщили. Они больше интересовались тем, что похищено у Лисовского.
Дверь распахнула миниатюрная женщина с копной сиреневого цвета на голове. Поняв, что перед ней сотрудник из уголовного розыска, она пришла в неописуемый восторг. Пригласила в комнату, предложила чаю, но он отказался.
– Я очень увлекаюсь детективной литературой и знаю, какое значение имеет каждое слово, сказанное свидетелем. Порой мне кажется, что и я сама могла бы стать неплохим следователем. – Она стала развивать эту тему.
– Книжки – одно, а в жизни – другое, –
