мебель распродала, чемоданы упаковала, когда не выдержал приятель Стеблецова, штаб-капитан Ефимцев — всю правду Ирине рассказал и горько каялся, что не успел предотвратить перевод трёх тысяч франков мерзкому распутнику-аферисту. Кстати, Ирина Владимировна недалеко от Сиверсов квартирует, Второй Морской переулок, комнату снимает у двоюродной тётки Ильзы.
— Удачно, удачно с тобой столкнулся. Так, денег не возьмёшь, ещё и обидишься. Но от хорошего обеда, полагаю, не откажешься. С коньяком! Двинули?
— В смысле?
— В смысле в ресторацию, какая тут приличная — денег достаточно, самое время немного покутить. Выпьем чутка, кухне рижской отдадим должное, я про Ильзу послушаю, ты про Ирину расскажешь, годный план?
— Мне в библиотеку надо бы сегодня.
— Эх, студент! Ни хрена ты не студент! Ботаник!
— Кто? А, ботаник, то есть зубрила?
— Ну да!
— Ладно! Идёмте!
— Вот это мужское решение!
Разумеется, юношу развезло. Так и пил студиоз всерьёз, «по взрослому», чтоб на равных, чтоб грамм в грамм и чтоб все видели — не пьянеет! Господи, как же сие знакомо. Эх, молодость, помню сам в одна тысяча восемьдесят девятом…
Доставил Юрия домой, повинился перед почтенной матушкой, Натальей Васильевной. Чтоб не сильно ругалась, признался — я и есть тот таинственный герой, что Юрочку спас от хулиганья. Был оставлен на чай с замечательным вишнёвым вареньем и за третьим стаканом (студент давно и смешно храпел, точнее тонююююсенько так подхрапывал) ненавязчиво выяснил за съём жилья, — тетка то Ильзы сдаёт недалече комнаты. Но кварталы хулиганские, солидные люди редко попадаются и у Агнессы почитай половина «квадратуры» пустует. Но она намеренно дорожится, боится пускать мазуриков всяких — обнесут или пожар устроят, поэтому жильцов немного, на шесть отдельных комнат только Ирма цветочница, да наша, Ирочка Самойленко, очень хорошая девушка, хоть ей и дорого, зато спокойно и продукты покупает у хозяйки дешевле, той с фермы привозят родственники. Да ещё Вениамин Степанович, журналист и поэт, но тот платит через раз, похоже, амуры с хозяйкой крутит, коль по сию пору не выставлен…
Жаль поздно уже. Заночую на конюшне, а завтра пойду комнату смотреть, чтоб поближе к Ирине Владимировне, желательно за стенкой. Стоп, берём себя в руки, расщепляем алкоголь, идти то по хулиганским кварталам до конюшни Палыча. А чтоб время совсем уж медленно не тянулось, займусь написанием донесения в британское посольство, в военно-морскую разведку о готовящейся адмиралом Дёницем диверсии в Скапа-Флоу. Угробить экипаж «U-47» уже в октябре 1939 — хороший такой вклад в изничтожение вояк Третьего Рейха. Заодно и экипаж «Королевского дуба» — «Ройял Оука» не погибнет, а тогда вместе с линкором ушли на дно 833 моряка, во главе с целым контр-адмиралом! Так. Главное упомянуть — пролив Холм-зунд, через который тевтоны таки проползут в бухту, номер субмарины и капитана указать обязательно. Да что там, помню же данные практически всех капитанов начального периода войны, не только Гюнтера Прина «заложу» джентльменам. А совсекретную информацию передать лучше всего через разведчика. Тут и дел-то — выловить нужного человечка из британской дипмиссии, приставить незаметно от окружающих ствол к спине, продиктовать послание от дружественного офицера кригсмарине, друга Британии и «простимулировать» гипнотически «живое письмо». И всё, 14 октября не возликует, не заистерит радостно фюрер германской нации, не объявят траур на британском флоте. Да будет так!
Глава 17
Середина октября ознаменовалась хорошими новостями, почерпнутыми из лондонских военных радиожурналов. Лорды Адмиралтейства поведали миру, что силы обороны базы Скапа-Флоу обнаружили и утопили немецкую субмарину «U-47», пытавшуюся прорваться в главную гавань Гранд-Флита. Поскольку отбомбились по тевтонам на мелководье, половина экипажа «U-47» выжила, выбравшись из выскочившей на поверхность лодки, в том числе и командир, отважный но невезучий Гюнтер Прин.
Вот же судьбы ирония, в нашей реальности Гюнтер после утопления «Ройял Оука» был принят фюрером, все высшие награды рейха получил (ну, почти все) кумиром для тысяч и тысяч молодых «арийцев» стал, по его примеру пошедших на службу к «папаше Деницу». А сейчас Прин первый командир подводной лодки угодивший в плен, корабль свой угробивший из-за неумелого командования. Правда, жив остался, не сгинет без вести в марте 1941 года, плюс не утопит за полтора года почти три десятка транспортов, в основном британских. В этой, «сдвинувшейся» реальности завязка битвы за Атлантику иная. Так, «U-39» не выходила в атаку на авианосец «Арк Ройал» и не была уничтожена сворой эсминцев эскорта, так что не попали в плен подводники с «тридцать девятки», вернулись, скорее всего на базу. С другой стороны не отличилась легендарная «U-29», не столь удачно стартовала — не утопила авианосец «Корейджес». В общем и целом похвастаться Дёницу перед Гитлером по итогу первых недель, особо и нечем…
Кстати, по шифрам вопрос интересный — наверняка немцы считают, да что там, просто обязаны считать, что шифровальный аппарат лодки Прина захвачен противником. Вследствие чего коды сменят, это даже можно не обсуждать. Впрочем, тема «Энигмы» она долгоиграющая, вечная борьба дешифровщиков и шифровальщиков, позже эпично воспетая киношниками. Но подлодки в ходе большой войны всенепременно будут гибнуть, захватываться противником, а там и шифры, там и новые сюжеты. М-да, как пошла война на море с первых минут по иному сценарию, начиная с «нечаянного» боя польских эсминцев с «Кёнигсбергом», так и первый блин у подплава рейха вышел «здесь» комом, а не триумфом «U-47» и «двадцать девятой» как «у нас»…
Жаль, что вся информация по разворачиванию германских рейдеров уже неактуальна — наверняка после фиаско у Скапа-Флоу новые вводные получены командирами «Альтмарка», «Дойчланд», «Адмирал граф Шпее» и прочих и по иному закрутится война на море. Да и на суше запросто могут быть изменения, не бабочка раздавлена, а целая германская субмарина с подготовленным экипажем в руках противника. Вдруг да Гудериан уговорит Гитлера перебросить драгоценные ресурсы со строительства флота на танковые колонны…
Никогда не числил себя англофилом, потому и особых церемоний с «сэрами и пэрами» разводить не намеревался, чем проще, тем доходчивей, в эдаком «чисто германском» стиле и повёл игру. Сотрудник британской миссии в Риге невзрачный и неприметный Оливер Фишер, после двух дней наблюдения схваченный за глотку (в буквальном смысле) неизвестным амбалом в собственном подъезде, внимательно выслушал инструктаж как воспользоваться информацией, заключённой в нескольких листах, заботливо ему в карман положенных. И, конечно же, кому из чинов Адмиралтейства следует в первую очередь доложить о инициативно пошедших на контакт германских моряках антинацистах. Прихватил бритиша так, чтоб ничего тот не мог зафиксировать даже глаза краешком, но лояльности и уверенности в правдивости передаваемых сведений, влил в Оливера через «Слияние» немеряно. Конечно, могли в Скапа-Флоу и просто так, случайно «прищучить» Прина, иные пошли расклады, немного, но иные. Однако после радиожурнала из Лондона, после ликования диктора, слюной восторга
