– Я могу выслушать. – Тихо сказала Али, жалея, что не может подобрать слов получше. Изо дня в день она успокаивала пострадавших, больных и умирающих. Она утешала тех, о ком все забыли, и давала надежду тем, у кого ее не было. С Бо было явно что-то не так, она мучилась, но все, что Али сейчас могла сделать, – это дать ей понять, что она не одна. Али легонько провела рукой по ноге девушки и та накрыла ее руку своей. Это нерешительное прикосновение было таким беззащитным, что у Али сжалось сердце. Она нажала на бедро Бо чуть сильнее. Бо откинула голову на сидение и уставилась в потолок. Время от времени на нее падал свет фар проезжавших мимо машин. В полумраке было видно, как на ее лице проступила печаль.
Али подвинулась ближе и погладила Бо по щеке.
– Ну что такое?
– Я хочу, чтобы ты кое-что обо мне узнала, охрипшим голосом сказала Бо, все еще не глядя на Али.
– Хорошо.
– Когда я заболела, все мои родные чуть ли не обезумели. Ведь я была ребенком – и. кажется, довольно избалованным.
– Это обычное дело, младшие дети часто избалованны. – Али хотела убрать руку со щеки Бо, но Бо схватила и стиснула ее, словно спасательный трос. Их пальцы снова переплелись, что было так естественно, как будто они держались за руки всю жизнь.
– Я была просто вне себя от злости, когда у меня нашли эту болезнь. Мне было наплевать, что все вокруг тоже напуганы и страдают. Мне было все равно, что мои родители чуть не развелись, потому что для них это стало огромным ударом. Все, о чем я могла думать, – это о том, что вся моя жизнь сливается в унитаз.
– Это, наверняка, было жуткое время для тебя. Все это просто ужасно.
Бо повернула голову к Али. – Да, все так и было. Но остальным членам моей семьи тоже пришлось нелегко, а я чихала на это.
– Бо, ты была подростком, у которого обнаружили страшное и болезненное заболевание.
– Да, – с тяжелым вздохом согласилась Бо. – У меня была поздняя стадия, и я плохо реагировала на химиотерапию. Меня от всего тошнило, и врачи не добились ремиссии в том виде, в каком хотели. Мне становилось все хуже и хуже. Болезнь быстро прогрессировала.
У Али стиснуло грудь, но она изо всех сил пыталась не выдать, как сильно слова Бо подействовали на нее. Она не могла позволить своим призракам и страхам помешать ей выслушать Бо, потому что Бо необходимо было выговориться.
– Что произошло?
– В итоге врачи решили пойти на сверхагрессивную терапию, раз уж терять мне все равно было нечего. Они почти разрушили мою иммунную систему химией и облучением, так что мне пересадили стволовые клетки сестры.
– И это сработало, – поспешила сказать Али. Она не могла думать иначе, это было выше ее сил.
– Лучше, чем кто-либо ожидал. У меня наступила полная ремиссия. – Бо подняла руку Али и провела по своей щеке. Врачи признали меня выздоровевшей.
– Ты выглядишь абсолютно здоровой и невероятно сильной, это просто поразительно.
– Да, все так. – С горечью в голосе сказала Бо. – Но почти целый год после трансплантации никто не говорил мне, что моя сестра Джилли плохо отреагировала на один из препаратов, который ей давали для стимуляции роста клеток костного мозга. Какая-то странная гемолитическая интоксикация. У нее началась такая анемия, что пришлось делать переливание крови.
Али перестала дышать.
– Джилли заразилась ВИЧ. Я вылечилась, а она заработала смертный приговор.
– О господи, Бо, мне так жаль!
– Да, мне тоже, – выдохнула Бо. – Но, она ни разу не пожаловалась.
– Нет, конечно. Я не представляю себе, что могло быть иначе. Ведь она твоя сестра. Она, наверняка, очень сильно тебя любит.
– А знаешь, что хуже всего? – задыхаясь, спросила Бо. – Если бы я даже знала, что все может так обернуться. Кажется, я все равно бы захотела, чтобы она пошла на это. Меня не волновал никто, кроме меня самой. Мне так не хотелось умирать.
Али больше не могла терпеть все это, ей было невыносимо видеть боль, терзавшую Бо. Она обняла Бо за плечи и притянула к себе. Прижавшись губами к ее макушке, Али прошептала: – Конечно, ты не хотела умирать. Ты не знаешь, как бы ты повела себя тогда, поэтому это уже не важно. Твоя сестра сделала свой выбор – этот выбор могла сделать она и только она. Я могу поспорить на все, что у меня есть, что это был единственный выбор, с которым она могла жить дальше. И это здесь самое важное.
Бо зарылась лицом в шею Али, вцепившись в доктора так, словно она погружалась на дно. По ее затрясшимся плечам Али поняла, что Бо плачет.
– Эй, ты что, – сказала она шепотом. Желание облегчить страдания Бо было таким сокрушительным, что Али едва могла дышать. Она обняла Бо так крепко, как только могла. Одну руку она запустила под куртку Бо и стала водить рукой по спине поверх рубашки. Другой рукой она гладила Бо по волосам, чувствуя себя ужасно бессильной. – Мне очень жаль, – еще раз сказала Али и поцеловала Бо в лоб.
– Вот фигня, – промычала Бо, тычась Али в горло, – это совсем не круто.
Когда Бо захотела оторваться от Али, та ей не позволила, обняв ее покрепче.
– Погоди, мне нужно подержать тебя еще немного.
Бо вздрогнула, а потом расслабилась и позволила себе принять эту поддержку. Она не верила, что заслуживает утешения, но отчаянно в нем нуждалась. Щекой, она чувствовала теплое дыхание Али, знакомый запах ванили и кедра успокаивал ее. Прикоснувшись к шее Али губами, Бо ощутила резкий и сладковатый вкус зимнего воздуха. Бо напряглась и задрожала, ее тоска и печаль стали уступать место каким-то более настойчивым и плотским чувствам. Она залезла под пальто Али и провела рукой по ее груди. На Али была шелковая рубашка, и от этого легкого прикосновения ее сосок тотчас напрягся. Бо, – ахнула Али, – ты что!
Бо живо убрала руку и освободилась от объятий Али.
– Прости.
– Не извиняйся. – Али запустила обе руки в свои волосы и втянула поглубже воздух, чтобы успокоиться. – Я нереально чувствительна к твоим малейшим прикосновениям, просто теряю над собой контроль.
– Господи, один в один, – Бо с силой стукнулась затылком о спинку сиденья.
– Один в один? – переспросила Али с дрожащей улыбкой. – И это все, что я слышу после того, как призналась, что плавлюсь чуть ли не до мозга костей всякий раз, когда оказываюсь рядом с тобой?
Бо склонила голову набок и криво улыбнулась.
– Хочешь начистоту? Стоит мне только подумать о тебе, как я уже хочу кончить. Я столько не мастурбировала с четырнадцати лет. Перед сном, утром в постели, потом принимая душ, потом в…
– Хватит, – снова простонала Али. – Нам пора идти в дом, и мы не можем выглядеть так, словно хотим сорвать друг с друга одежду.
