никто не допустил, но ответственности за его сохранение и дальнейшее укрепление никто не снимал. Я все это понимала, принимала и признавала, пока не узнала, как это — когда даже не ты любишь, а любят тебя. Я узнала, какими бывают мужчины. Мар навсегда изменил мое отношение к жизни, к дурацким правилам, которыми меня пичкали с детства, к дружбе и даже к самой себе.
Качая на руках сына, все больше думаю об отце. Мне иногда кажется, он сошел с ума. Я не могу иначе объяснить эту паранойю. А может он боится Марата? Не знаю…
Не понимаю этого маниакального желания держать меня на привязи.
Единственная дочь — да.
Поздний ребенок для него — да.
Не оправдала надежд?
Но это же не повод так со мной поступать!
Не получилось из меня идеального, послушного ребенка, как папа мечтал. Но со мной ведь можно было бы договориться! Нет, он в своей глупой ревности и ненависти, в карьерной гонке, в стремлении иметь безупречную репутацию взял и сломал жизнь мне, Марату, да и Егору, если честно. И мне бы искренне хотелось, чтобы мой муж нашел такую девушку, которая сможет его отогреть, в нем проснутся чувства и появится своя семья. А я…
Боже, кто бы знал, как мне хочется спрятаться далеко за городом, в лесу, в горах, где угодно. Чтобы только мы втроем: я, Марат и наш маленький Денис. И никто не мешает.
— Ну чего ты? — Ми незаметно оказывается у меня за спиной. Кладет ладонь на лобик тяжело сопящего малыша с покрасневшими от температуры щечками.
Мы подняли ему ее искусственно. И это мучает меня, потому что малыш вынужден страдать за то, что творит его дед.
Иначе нас бы не выпустили. Мар сказал, я сегодня обязательно должна быть с сыном в больнице. Сначала думали про поликлинику, но решили, что так надежнее.
— Рори, врачи, — входит Егор.
Кивнув, разворачиваюсь, чтобы встретить. Выкладываю им заготовленную заранее речь. Навожу панику, выдавливаю из себя слезы. Не знаю, тянет ли мой спектакль на оскар. Меня саму уже колотит как при температуре.
Денис маленький еще. Нас без лишних вопросов забирают в больницу для обследования. Егор собирается ехать с нами, но его отговаривают, заверяя, что сейчас в этом нет необходимости.
С собой почти ничего не берем. Только небольшую сумку для сына и документы. Муж принес из кабинета отца. У Марата есть копии, но забрать оригиналы — удача. Не придется возиться с восстановлением.
Егор провожает нас до кареты скорой. Еще раз уточняет, не поехать ли ему все-таки с нами.
— Там без нас справятся, — успокаивает его Мия. — Мы будем только мешаться. Рори нам позвонит. Ты же позвонишь? — киваю.
Дверь на рельсе шумно захлопывается, и я слышу, как грохочет мое сердце. Получилось? У меня получилось?
Отодвинув краешек наборной белой шторки, смотрю на улицу. За нами выехала машина с охраной.
— Черт бы их побрал! Достали! — ругаюсь под совершенно спокойным взглядом врача.
Я верю Марату. Если он сказал, что должно быть так, значит у него все под контролем.
Выдыхаю и сосредотачиваюсь на сыне. Глажу его по влажным волосикам. Ему еще дома сделали жаропонижающий укол. Действует. Мое солнце взмахивает влажными ресничками. Глазки еще мутные, но кожа уже приобрела нормальный оттенок.
— Прости маму, — целую его в лобик, окончательно успокаиваясь. Ему легче и мне вместе с ним.
Машина останавливается возле больницы. Нам помогают выйти. Охрана идет за нами, но дальше холла ее не пускают. Пока амбалы, скрипя зубами, звонят скорее всего моему отцу, чтобы получить инструкции как им действовать, нас на лифте поднимают в детское отделение.
— Ваша палата последняя слева, Аврора. Удачи, — неожиданно говорит врач, и уходит в другую сторону.
Удивленно моргнув, пересаживаю Дениса на другую руку и почти бегу до указанной палаты. Вхожу. Ноги вдруг подкашиваются. Марат ловит, помогает сесть на кровать и забирает у меня сына.
— Не мог не прийти. Выдохнула? — киваю, пугаясь его холодного, такого непривычного тона. — Вас сейчас заберут. Выведут по пожарной лестнице к служебному входу…
Дверь открывается, прерывая его. В палату входит мужчина, такой же высокий как Марат. В кожаной куртке, грубых ботинках. В руке шлем, а лицо закрыто косынкой так, что видно только глаза. Мар кивает ему и снова смотрит на меня, поглаживая по спине малыша, устроившего голову на плече отца.
— Это Феникс. Он заберет к себе на байк Дениса. Ты поедешь на другом. Вас разведут в городе по разным улицам. Встретитесь уже на трассе. Не делай глупостей. Я доверяю этим людям. Я готов доверить «птицу» своего сына. Тебе опять придется доверять мне. Поняла? — жестко. В его тоне так отчетливо слышится болезненная обида в мой адрес.
— Я все сделаю. Обещаю.
— Надеюсь. Не надо больше меня спасать, чтобы не случилось. Мы все продумали. Я приеду к вам через несколько дней.
Передает Дениса на руки Фениксу. Целует малыша в лоб, ударяет парня кулаком в плечо, собирается уйти. Оглядывается. Вздыхает и в пару шагов оказывается рядом. Касается пальцами подбородка, губ, грустно улыбается, одним ловким движением вытаскивает мой телефон из заднего кармана штанов, бросает его на кровать и все же уходит.
Когда мы с Фениксом и Денисом оказываемся в коридоре, Марата уже нигде нет. Я послушно иду рядом с его другом, стараясь не оглядываться и давить панику, как только она начинает набирать обороты.
Немного запутанные коридоры здания старой постройки выводят нас на улицу с противоположной стороны от главной дороги. Я все равно слышу рев моторов и кажется, даже выстрелы. Но я надеюсь, что последнее мне только кажется. Феникс совершенно спокойно усаживает Дениса на байк, крепит его к себе ремнями по принципу автомобильного детского кресла. Проверяет, чтобы ничего никуда не давило и малышу было удобно сидеть. Он не капризничает. Видит, что я внешне спокойна и с любопытством тянет ручку к передней панели с приборами.
Улыбнувшись сыну, сажусь на второй мотоцикл. У парня, что повезёт меня, тоже закрыто лицо. Прямо поверх яркой банданы надет шлем. Второй он отдает мне, и я прямо на трогающемся мотоцикле, стараюсь его хотя бы не уронить. Закончив, хватаюсь за парня обеими руками.
Байк сворачивает в узкую улицу, где и пройти-то казалось сложно, но мотоцикл умудряется протиснуться.
Останавливаемся у выезда с другой стороны. Мимо нас пролетает сначала два мотоцикла, так похожие
