Дэвид вышел из гостиницы. Там, где ниже по течению русло реки делало небольшой изгиб, уже работали подчиненные Забровски. Отличить их было легко по шевронам с изображениями двух скрещенных старинных пистолетов. Вскоре наверх вскарабкался и сам майор. Он по-прежнему не носил каску, а от палящего солнца защищался грязно-желтой, в цвет волос, банданой. Судя по красным, воспаленным глазам военного следователя, он тоже провел бессонную ночь.
— Вы, вижу, выбрались из той дыры, где мы вас оставили, — еще издали, увидев журналиста, закричал следователь, — как наша цыпа? Цела-невредима? Эх, если бы не война, приударил бы за ней. Вы бы ведь не возражали?
— Возражал бы. И сильно.
— Да ладно, ладно… Прям надулись сразу-то. Шучу, конечно. Да и когда тут — столько-то дел! Вот — совсем свежий жмурик. Из туземцев. Плюнуть бы да растереть, ан нет — важная была шишка. Даже меня, вот, вызвали.
— Свежий, то есть недавно умер? — спросил Дэвид и кивнул в сторону двух полицейских, которые как раз тащили на крутой береговой склон носилки с трупом.
— Не умер, а был убит. Недавно, но уж больно замысловатым способом — спиральные гематомы по всему телу. Ребра, руки, ноги — все переломано. Вода из легких не идет. Вскрытие, готов сотню поставить, покажет, что причиной смерти стала асфиксия.
— Хотите сказать, что его задушили?
— Вы когда-нибудь видели, как убивают огромные змеи?
Рон Забровски подошел вплотную к молодому человеку и, глядя прямо в глаза ему, тихо произнес:
— Водись здесь питоны, я бы так и написал в рапорте — задушен змеей. Встречал таких в Либерии и Сенегале. Мерзки твари.
— А тело вынесло течением, — предположил репортер.
— Прибило волной, — едва слышно промычал майор и посмотрел в сторону реки. При этом его всего передернуло так, как-будто в мутной воде он увидел морду огромного, готового к броску пресмыкающегося.
Возле входа в "Палестину" Дэвида окликнули. За столиком на террасе кафе сидели Шарль Левандо и пара немцев, имен которых репортер никак не мог вспомнить. Они были похожи друг на друга, как братья Гримм на купюре в тысячу марок. Оба выглядели столь же монументально, как и их великие соотечественники. Оба посвятили себя словесности. Один работал в еженедельном журнале, второй — в воскресном приложении к газете.
Немцы прятались от солнца под навесом. Француз, напротив, довольно жмурился, подставив загорелое лицо его лучам.
— Salut, mon camarade[69]! — закричал он, едва завидев Дэвида. — Помните, мы говорили о взрыве на рынке. Я еще сказал, что виной всему радио-помехи. Так вот, мой друг, все было еще хуже. Как раз вот коллегам рассказываю. S" est une sensation grandiose[70]! Вот посмотрите, что это по вашему?
Левандо выложил на стол устройство размером чуть меньше ладони. Внешне оно напоминало обычный портативный аналоговый радиоприемник, каких в развитых странах уже не делали, а здесь в Ираке они встречались сплошь и рядом.
— Обычное радио, — Дэвид присел на свободное место, зацепил пальцами кончик антенны, вытянул ее и повернул торчащий из корпуса ободок колесика. Из динамика раздались хрипы, а затем полилась какая-то восточная музыка.
— А вот и нет! — Левандо обвел коллег торжествующим взглядом — Это не просто радиоприемник. В отсеке для батареек есть еще одна кнопка и таймер на 24 часа. Если ее нажать, то эта миленькая финтифлюшка начинает излучать мощнейшие радиопомехи в диапазонах, которыми пользуются ВВС союзников. Она забивает не только частоты, на которых общаются пилоты, но и те каналы, по которым корректируется полет крылатых ракет и управляемых бомб. Один такой прибор не дает нормально работать авиации в радиусе пяти километров!
— Где вы нашли это? — спросил один из немцев.
— Это крайне конфиденциальная информация. C" est le sujet très sérieux! La mafia russe[71], русская мафия, — Левандо, внушительный нос которого и так был направлен в сторону солнца, гордо задрал его еще выше.
— Русская мафия? Здесь, в Ираке? — усомнился второй их братьев Гримм.
— Или русские спецслужбы. Мы еще не уверены до конца, но похоже между ними не такая уж и большая разница. На рынке погибли женщины и дети! Американские пилоты охотились за этими приборами. Я прижал к стене знакомого офицера из пресс-службы ВВС, и он раскололся. Знаете, какой скандал устроили американцы русским? Такой, что через пару часов все эти игрушки прекратили действовать и отправились на склады. По моим данным, в противном случае их бы начали просто уничтожать, не считаясь с потерями мирного населения. Жизни пилотов важнее. Это же сенсация! Такой нелегкий выбор, и такой скандал! Я уже перегнал материал в Париж.
— Если эта штука излучает радио-помехи, то и она сама — прекрасная мишень для ракеты, — предположил первый немец, — получается, что оператор устройства должен быть смертником.
— Верно! Но это, если включить его и сидеть ждать, — возразил француз, — а когда устройств много, да еще помещены они среди жилых кварталов и одни работают считанные минуты, а затем включаются другие и так далее, то получается постоянная такая радио-завеса. Своего рода облако. Смотрите мой репортаж сегодня в прайм-тайм!
— Надеюсь, вы не будете включать это в гостинице, — улыбнулся второй немец, — из танка по нам уже стреляли. Не хватало еще ракетного удара.
— Не волнуйтесь. Я на всякий случай даже в номере его не храню.
— Поздравляю, профессиональная работа, — Дэвид поднялся и пожал французу руку, — мне пора.
— Спасибо, коллега. Кстати, может, останетесь еще с нами. Сыграем партию в покер.
— В другой раз.
— Да вы только посмотрите, какие карты мне удалось раздобыть. Достал у того самого пресс-службиста. Вы таких еще не видели. Вместо картинок — фотографии самых разыскиваемых функционеров саддамовского режима. Через неделю такие колоды будут раздавать всем желающим, а пока она есть только у меня.
Левандо ловким жестом заправского картежника швырнул пластиковые карты на столик. Они легли коромыслом, и сердце Дэвида забилось с удвоенной скоростью. С трефового валета на него смотрел Барзани. Человек, к которому его возили по реке, сбрил бороду и немного изменил прическу, но не узнать его было невозможно.
— А это кто? — Дэвид ткнул пальцем в фотографию.
— Это Хасан Афанди, — отозвался француз, — шеф военной разведки и сводный брат самого Саддама.
Репортер даже забыл попрощаться. Рой нахлынувших мыслей вихрем завертелся в его голове.
— Дружище, вам не в ту сторону! — закричал вслед журналисту Левандо.
Но юноша не откликнулся. Он действительно направился не ко входу в "Палестину", который находился совсем рядом, а побрел в сторону "Шератон Иштар".
