— Ваши мать и сестра могли бы улететь уже завтра днем. В четырнадцать пятьдесят есть самолет на Нью-Йорк через Майами.
— Уже завтра?! Они же не успеют собраться!
— И не надо. Если власти что-нибудь пронюхают, они постараются им помешать. Лучше вы своим родственникам ничего пока не говорите.
Ла Маза насторожился:
— Как? Вы боитесь, что здесь уже кое-что подозревают?
Куртис попытался развеять возникшие у летчика опасения:
— Нет, конечно, нет. Однако мы должны принять все возможные меры предосторожности. Нужно избежать неоправданного риска, и в отношении вас тоже.
Это, похоже, убедило летчика. Больше никаких возражений у него не было. Весь дальнейший разговор касался только технической стороны побега ла Мазы в Соединенные Штаты. Поскольку Мэрфи назначили к нему вторым пилотом, он должен был провести с ним испытательный полет и заставить его сесть в Майами, даже, если понадобится, применив силу.
Когда ла Маза был уже на пороге, Мортон вдруг сказал:
— Вот еще что… Было бы неплохо раздобыть какую-нибудь информацию о судьбе Галиндеса: жив ли он еще, где его держат, что с ним собираются делать… Есть у вас такая возможность? Мой друг говорил, что вы знаете, где сейчас Галиндес.
Летчик помедлил с ответом:
— С аэродрома Галиндес был доставлен на яхту "Президент Трухильо", это я знаю… А вот там ли он сейчас…
— Вы можете попасть на яхту?
Ла Маза в сомнении развел руками:
— Попытаюсь, может, получится.
— На всякий случай, попробуйте. И тогда посмотрите, можно ли освободить Галиндеса, а если можно, то как.
Ла Маза энергично затряс головой:
— Исключено. Это было бы равносильно самоубийству.
Мортон хотел в чем-то убедить летчика, но Куртис тут же остановил его:
— Мы не самоубийцы, Майк. Оставь это. Достаточно, что мы добудем доказательства похищения. Обойдемся без геройства! Стоимость похорон в гонорар не входит.
На этом разговор закончился.
В этот же день капитану Октавио де ла Мазе удалось побывать на яхте "Президент Трухильо". Один его приятель из судовой команды тайком провел его в машинное отделение.
Хесус де Галиндес лежал, привязанный к деревянным нарам. Дверцы топки были раскрыты. В помещении стояла жара градусов под шестьдесят. Галиндес был еще жив, но уже не мог произнести ни слова. Длящиеся часами допросы, пытки и немилосердная жара совершенно измотали его.
От экипажа ла Маза узнал: Галиндес признался в том, что написал книгу по поручению Доминиканского революционного комитета, действующего в Соединенных Штатах, что она искажает факты и была написана под диктовку комитета. Она, мол, сплошь состоит из клеветы на режим Трухильо. Все утверждения о преступлениях, якобы совершенных правительством, построены на песке и не соответствуют его, Галиндеса, убеждениям. Он лишь под давлением поставил свою фамилию под рукописью.
Этой же ночью ла Маза снова появился в номере Майка Мортона. Бледный, растерянный и напуганный, он сразу же начал рассказывать о посещении "Президента Трухильо". Он был настолько взволнован, что даже не заметил, как Мортон отчаянно жестикулировал, призывая его замолчать. В ванной комнате находилась шоколадная дама, которая вечером опять появилась в баре.
Поэтому ла Маза опешил, когда Мортон ему сказал:
— Дружище, кто вы, собственно, такой? Вы что, пьяны? И кто вам нужен? Я вас вижу в первый раз! Сделайте милость, оставьте мой номер!
И только когда Мортон на обратной стороне сигаретной пачки написал: "Успокойтесь наконец и исчезните отсюда, я не один!" — капитан разобрался в ситуации и, прикинувшись пьяным, пробормотал:
— Значит, вам меня не жалко, да? Ну хорошо же, вот я сейчас пойду и пожалуюсь директору…
С этими словами он поспешно удалился.
Теперь уже любовные ласки шоколадной девушки, как усердно ни старалась она отвлечь его от досадного ночного недоразумения, доставляли Мортону мало радости. Если шлюха в его постели действительно шпик секретной службы, то он совершил величайшую, можно сказать, смертельно опасную глупость, что снова подцепил ее. Ведь узнай Трухильо, что Мортон выведал, где и в каком состоянии находится Галиндес, он сделает все, чтобы убрать свидетеля. На языке секретной службы диктатора это означало верную смерть.
Норман Куртис советовал своему отчаявшемуся другу:
— Немедленно свяжись с американским посольством! Скажи послу прямо, чем ты здесь занимаешься и какая опасность тебе угрожает. Если Трухильо будет знать, что посольство держит тебя под своей защитой, он остережется тебя хватать. Вряд ли он рискнет убивать в своей стране американского гражданина. Это привело бы к дипломатическим осложнениям. Да и пресса поднимет шум, что тоже не в интересах Трухильо.
— А если американское посольство откажется предоставить мне дипломатическое прикрытие, так как в Вашингтоне не захотят портить отношения с Трухильо из-за какого-то Майка Мортона? Ведь военно-морская база на этом благословенном острове стоит все-таки немного дороже жизни мелкого частного детектива.
— Тогда, Майк, ты должен как можно скорее исчезнуть отсюда!
Майк кивнул:
— Мне тоже кажется это самым разумным. Но только с ла Мазой и Мэрфи. С пустыми руками я не вернусь.
Опасения американского детектива, что посольство откажет ему в защите, имели под собой почву.
Посол Ричард Стефенс, которому он обрисовал свое положение, без всяких околичностей отклонил его просьбу:
— Вы не принадлежите к дипломатическому корпусу, вы просто частное лицо. Все, что вы тут делаете, — ваши личные проблемы. Если вы пошли против закона, значит, должны отвечать. Не ждите, что мы дадим вам дипломатическое прикрытие. Это было бы нарушением дипломатических соглашений и поставило бы правительство Соединенных Штатов в весьма затруднительное положение.
Мортон вспылил:
— Сэр! А если бандиты похищают человека, которому Соединенные Штаты официально предоставили политическое убежище, мучают и убивают его — это соответствует дипломатическим соглашениям?
— Это всего лишь рассказанная вами история, которая пока не имеет никаких доказательств.
— В таком случае, сэр, дайте мне возможность предоставить вам доказательства.
Посол поднялся из-за своего массивного письменного стола:
— Обратитесь, как и положено в таких случаях, в полицию этой страны. Больше мне вам сказать нечего.
Мортон рассмеялся:
— Сэр! Вы просто образец доверчивости. На самом деле, пускай полиция расследует, действительно ли глава их государства похищает и убивает людей! У вас отменное чувство юмора. Но это юмор висельника!
Таким образом, сэру Ричарду Стефенсу не пришлось искать предлога, чтобы закончить беседу. Мортон покинул помпезный кабинет по собственной инициативе, при этом так хлопнув дверью, что по длинным коридорам разнеслось эхо.
У Мортона возник новый план. "Юнайтед фрут компани", при которой он официально числился инженером-ирригатором, держала для своих руководящих сотрудников роскошную яхту "Анчоа" — судно с отличными мореходными качествами: оно делало тридцать пять морских миль в час и лишь немногие быстроходные катера доминиканской береговой охраны могли помериться с ним силой. Мортону уже приходила в голову мысль использовать "Анчоа", если понадобится срочно исчезнуть из Санто-Доминго. Но тогда он от нее отказался, поскольку как раз в это время яхту поставили в сухой док для покраски. Теперь же ремонт представился Мортону весьма благоприятным обстоятельством для тайного отъезда. Если Трухильо захочет сорвать побег детектива, то наверняка возьмет под наблюдение аэродромы, вокзалы, причалы, но вряд ли обратит внимание на поставленную в док яхту. В этом Мортон увидел свой шанс.
Когда он вышел из американского посольства и сел в такси, собираясь ехать на верфь, то заметил через заднее стекло, как из ряда припаркованных машин выехал автомобиль американской марки, в котором сидело четверо мужчин мощного телосложения и с такими серьезными лицами, какие бывают только у агентов секретной службы, когда они стараются не бросаться в глаза. В таких лицах Мортон в силу своей профессии разбирался хорошо. Слежка его не пугала. Он к ней уже привык. К тому же ему пришло в голову, что секретные агенты наверняка доложили своему начальству о посещении Майком Мортоном американского посольства и это, видимо, удержит их пока от каких-либо опрометчивых действий у всех на виду. Не могли же они так быстро узнать, что посол ради сохранения американо-доминиканских отношений отказал ему в защите.
Такси ехало вперед, и Мортон, сунув водителю крупную купюру, сказал:
— Перед следующим универмагом поезжайте помедленнее, чтобы я смог на ходу сойти, не свернув себе шеи.
Возле универсального магазина "Альказар", крупнейшего в Санто-Доминго торгового центра, принадлежавшего семье Трухильо, таксист притормозил. Мортон выскочил из машины и через несколько секунд затерялся в толпе посетителей.
