— Белок приобретает все больше ионов металла, а процесс поглощения им цезия ускоряется. Это происходит до тех пор, пока белок полностью не насытится. Таким образом, считают ученые, надо очищать почву от радиоактивного заражения. Исследователи полагают, что вполне реально выработать белки, которые можно нацелить на определенный изотоп цезия, не буду вам морочить голову его полным и точным названием.
Анна открыла рот, чувствуя, что это для нее чересчур.
— Я говорю об изотопе металла, который проник в окружающую среду после Чернобыля. Но это уже другой разговор, это я вам так, для расширения кругозора.
Анна покачала головой:
— Он уже так расширился, что его лучше сузить.
Сухинин засмеялся:
— Я думаю, теперь вы поверили, что я знаком с химией?
— Еще бы. — Она усмехнулась. — Мне даже стало не по себе.
— Почему?
— Я всегда боялась химии. В школе.
— Я думаю, дело было не в химии, а в химике.
— В химичке, — согласилась она. — Для нее я играла роль вашего изотопа цезия, она была просто нацелена на меня. — Анна растопырила пальцы, будто хотела кого-то схватить. Блеснуло тонкое обручальное кольцо, она заметила это и сложила руки на груди, прикрыв кольцо, которое сейчас раздражало ее. Но у нее не хватало духу снять его. Ведь она еще не решила… окончательно.
— У вас отличная память, вы легко схватываете, — похвалил Сухинин.
— Надеюсь, я похожа на бабушку не только шириной кости, но и мозгов, — бросила она и поморщилась. Какая самонадеянность, подумает он. — Послушайте, значит, тогда произошла какая-то утечка из хранилища? И никто ничего не знал?
— Возможно, — сказал он. — Наши «зеленые» показали мне кое-какие материалы, — сказал Сухинин. — Нет сомнений, что в те годы, когда работала ваша бабушка, на самом деле случилась утечка…
— Ваши «зеленые»? А где вы их взяли? — спросила Анна.
— Прихожане. В этой церкви самые разные люди, я вам говорил. По электронной почте они связались со штабом в Европе и попросили перечислить все, даже самые мелкие аварии в районе Суходольска в начале восьмидесятых. Да, они были. Значит, шампиньоны могли впитать в себя цезий. Я не собираюсь утверждать, что ваша бабушка и шиншиллы погибли именно поэтому, но это один из вариантов.
Честно говоря, Сухинин даже обрадовался, когда сделал такой вывод. Он снимал подозрения с ближайшего окружения профессора Удальцовой. Он знал, что эти люди до сих пор живут рядом с Анной, а нерасследованная подозрительность стояла бы и дальше между ними.
Новость, которую он сообщил Анне, должна снять все подозрения. У нее, ее матери, других людей. Смерть не была результатом направленного действия какого-то человека.
Анна молчала. Странное дело, сейчас она ничего не чувствовала. Даже облегчения от того, что никто определенный из бабушкиного круга не желал ей зла.
— Стечение обстоятельств от вытечения того, что не должно было вытечь… — пробормотала она длинную нелепую фразу.
— Простите, не понял? — быстро спросил Сухинин.
— Ерунда, не важно. — Она махнула рукой. Кольцо блеснуло на солнце. Пока она сидела здесь, погода изменилась. Снеговая туча разродилась густым снегом, а на ее место вышло солнце.
— Вы будете продолжать ее исследования? — спросил он, внимательно всматриваясь в напряженное лицо Анны.
— А что мне остается? — В ее голосе было отчаяние, она испугалась и попыталась засыпать его словами. — Я хочу, я должна, это важнее всего, что у меня есть и может быть… — тараторила она, отвлекая его от догадки. Анна чувствовала себя перед ним, как на рентгене. Она сложила руки на груди, инстинктивно закрывая грудную клетку — именно ее обычно просвечивали на диспансеризации.
Сухинин смотрел на молодую женщину в черном брючном костюме, с бледным лицом. Она слегка прошлась помадой по губам, по ресницам — тушью. Но щеки оставила нетронутыми румянами.
— Вы сказали, когда пришли, что тоже подготовились к встрече со мной. — Сухинин решил перевести разговор на другое.
— Да, конечно, — спохватилась Анна, расцепила руки и положила их на колени. — Я почитала о вашей церкви. И поняла, насколько она вездесуща. То, что я услышала от вас, подтверждает это. У вас везде свои люди.
— Вездесуща? — повторил он. — А точнее?
— Она владеет больницами, фабриками здорового питания, вузами и много чем еще.
— Все так. Надеюсь, вам не стало страшно? — спросил Сухинин насмешливо.
— Я вообще ничего не боюсь, — бросила Анна, вздернув подбородок.
— Нет людей, которые ничего не боятся. Они только делают вид. Убеждают себя. Но должен сказать, это вредно, — предупредил Сухинин. — Я знаю кое-что о страхе и могу рассказать, если хотите. — Она молчала. — Мне тоже было не по себе, когда мне выпал шанс изменить свою жизнь. Как бывает страшно от всего, что неведомо.
— Я ничего не боюсь, — повторила Анна, словно убеждая себя в этом.
— Даже пауков? — Он округлил зеленоватые глаза.
— А где вы их видели? — Анна подскочила на стуле от неожиданности.
— В фильмах о тропических джунглях. — Он засмеялся.
— Я не страдаю арахнофобией, — бросила Анна и поморщилась.
— Так называется боязнь пауков? — уточнил Сухинин.
— Да. Это один из древнейших и самых распространенных страхов, — объясняла Анна. Она уже говорила свободно, он чувствовал, что напряжение отпустило ее. — Большие пауки, между прочим, не ядовиты. Они редко кусают человека.
— Если только уговоришь его, да? — Сухинин засмеялся. — Я слышал, что американские ученые уговорили некоторых кое на что серьезное и полезное. Они придумали, как из тараканов сделать тайных экологических стражей. Об этом мне тоже рассказали наши «зеленые», — уточнил он. — Эти насекомые могут обнаружить химические или биологические загрязнения. Пчелы уже ищут взрывчатку, причем успешно. А насчет тараканов замысел прост. К телу насекомого приклеивают генетически измененные клетки дрожжей, покрытые кремниевым диоксидом. Клетки начнут светиться, если насекомое столкнется с чем-то опасным.
— Вы умеете разморозить клиента, — сказала она, улыбаясь и заметно расслабляясь.
— Тайное оружие менеджера. — Сухинин усмехнулся. — Я вам говорил, что я и есть менеджер. А вы, по-моему, не совсем верите до сих пор.
— Модная профессия. — Анна снова обвела глазами офис. И снова ничего необычного в нем не нашла. Разве что теперь заметила полку с кассетами, они лежали в шкафу, отделанном золотистым буковым шпоном.
— Пожалуй. Со всеми корпоративными правилами, — согласился Сухинин.
