От костра, разведенного близ приморской сосны, разносился аппетитный запах жарившихся уток. После ужина четыре мальчика собирались устроиться на ночевку; один будет дежурить, трое других, закутавшись в одеяла, спокойно проспят до утра.
То были Донифан, Кросс, Уилкокс и Уэбб. Вот при каких обстоятельствах решили они отделиться от остальных своих товарищей.
В последние недели второй зимовки, которую колонисты проводили во Френч-дене, отношения между Донифаном и Брианом стали еще более натянутыми. В Донифане нарастала завистливость и раздражение, и он крайне неохотно подчинялся распоряжениям Бриана, но не выступал открыто против нового главы колоний, потому что хорошо знал: большинство не поддержит его. Однако в ряде случаев Донифан выказывал такую неприязнь, что Бриан по справедливости должен был бы открыто упрекнуть его. После происшествия на катке, когда Донифан совершил неблаговидный поступок, он становился все несговорчивее, и близился момент, когда придется принять против него необходимые меры. До сих пор Гордону удавалось сдерживать француза, но любому терпению наступает конец, и он считал, что для поддержания порядка придется в общих интересах показать пример строгости. Тщетно пытался Гордон угомонить Донифана, но если раньше он имел на «лорда» какое-то влияние, то теперь оно полностью исчезло. Донифан не мог простить Гордону, что тот в большинстве случаев принимал сторону его соперника. Поэтому посредничество юного американца не имело теперь никакого успеха, и он с горечью предчувствовал близящиеся неприятности.
В результате доброе согласие во Френч-дене было нарушено, все находились в угнетенном настроении, совместная жизнь становилась тягостной.
— Я уверен,— сказал однажды Бриан Гордону,— что эта четверка что-то замышляет.
— Думаю — не против тебя,— ответил тот.— Занять твое место Донифан не посмеет. Мы же все — на твоей стороне, и ему это прекрасно известно.
— Может быть, они хотят отделиться от нас.
— Вот чего действительно следует опасаться, но я считаю, мы не имеем права им препятствовать.
— А если они поселятся в другом месте?
— Да, может быть, они про то и не думают, Бриан!
— Именно так они и собираются поступить. Я видел, как Уилкокс снимал копию с карты Бодуэна. Разумеется — чтобы захватить ее с собой.
— Уилкокс это действительно делал?
— Да, Гордон. И я, право, не знаю, может, мне, чтобы прекратить эти дрязги, следует отказаться от правления в твою пользу или того же Донифана? Это положит конец всякому соперничеству.
— Нет, Бриан,— твердо ответил Гордон.— Подобное считалось бы невыполнением долга по отношению к тем, кто тебя выбрал,— да и перед самим собой!
В таких неприятных обстоятельствах завершалась зима; в начале октября прекратились холода, окончательно растаял лед на реке и озере. И тогда, вечером девятого октября, Донифан объявил о своем решении покинуть Френч-ден вместе с Кроссом, Уэббом и Уилкоксом.
— Вы хотите нас бросить? — спросил Гордон.
— Бросить вас? Нет,— ответил Донифан.— Просто мы решили поселиться в другой части острова.
— Почему же? — настаивал Гордон.
— Да потому, что мы желаем жить по-своему, и еще, скажу откровенно, нам не нравится получать приказы от Бриана.
— Я хотел бы знать, в чем ты можешь упрекнуть меня, Донифан,— вмешался глава колонии.
— Только в одном: что ты наш начальник! — ответил строптивец.— У нас уже был правителем американец. Теперь нами командует француз. Право, остается лишь назначить Моко…
— Ты серьезно говоришь, Донифан? — спросил Гордон.
— Серьезно то,— высокомерно отвечал упрямец,— что если моим товарищам нравится иметь своим главой кого угодно, кроме англичанина, то это не нравится ни мне, ни моим друзьям.
— Пусть будет так,— сказал Гордон.— Уилкокс, Уэбб, Кросс и ты, Донифан,— вы вольны уйти и унести часть имущества, на которое имеете право.
— Мы в этом не сомневались, Гордон, и завтра же покинем Френч-ден.
— Как бы не пришлось вам раскаиваться в таком решении,— добавил Гордон, поняв, что всякие убеждения тщетны.
Проект Донифана заключался в следующем.
Рассказывая о своем походе в восточную часть острова, Бриан говорил, что там очень хорошие условия для поселения: в скалах побережья много пещер; леса на востоке Семейного озера подходят к самому берегу моря и изобилуют дичью; Восточная река — постоянный источник пресной воды. Одним словом — жить там столь же удобно, как и во Френч-дене, а расстояние между ними будет небольшое — всего двенадцать миль, из которых — шесть по озеру и столько же по реке. Так что в случае необходимости с Френч-деном нетрудно будет связаться.
Но Донифан не собирался добираться до бухты Разочарования по воде. Он решил пройти пешком до южной оконечности Семейного озера, обогнуть его и по противоположному берегу двигаться к Восточной реке, одновременно разведав местность, где еще никто из них не бывал, а потом спуститься до бухты через лес, следуя течению реки. Получалась довольно длинная дорога — примерно пятнадцать — шестнадцать миль, но он и его товарищи-охотники легко одолеют это расстояние. Таким образом, Донифану не надо было плыть на ялике, править которым он не умел; но он собирался взять с собой надувную лодку для переправы через Восточную реку и — если понадобится — через другие водные преграды, какие могут встретиться на пути.
Кроме того, эта первая экспедиция будет лишь разведкой, чтобы выбрать на побережье бухты Разочарования подходящее место для жилья. Поэтому, не обременяя себя багажом, они взяли лишь два ружья, четыре револьвера и боеприпасы, два топорика, удочки, походные одеяла, карманный компас, резиновую лодку и немного консервов, не сомневаясь, что охота и рыбная ловля вполне обеспечат им пропитание в походе, который, как они полагали, продлится всего шесть-семь дней. Когда они облюбуют себе жилище, то вернутся во Френч-ден, чтобы забрать часть вещей, принадлежащих им по праву, и нагрузят все это на повозку. Если Гордону и другим захочется навестить приятелей, то их ждет радушный прием. Но продолжать совместную жизнь в нынешних условиях они решительно отказываются и от своего решения не отступят.
На следующий день на рассвете Донифан, Уилкокс, Уэбб и Кросс простились со своими товарищами, весьма огорченными предстоящей разлукой. Быть может, и уходящие волновались больше, чем хотели показать, но упрямо решили выполнить свое намерение. Переправившись на левый берег Зеландской реки в ялике, который Моко потом пригнал обратно, они не спеша пошли вперед, оглядывая равнину Южных болот и берег озера, суживавшегося к своей южной оконечности.
