В четверть четвертого в дверь постучали. Доктор встал и сказал:
— Закончишь позже, Уилл Генри. Пока просто закрой дверь и проводи констебля в библиотеку.
Морган пришел не один. Позади него стояли кучер с блестящим серебряным значком на груди и револьвером на правом бедре и Малакки Стиннет. У него было грустное выражение лица, но, когда он увидел, что дверь открыл я, он просиял.
— Уилл Генри, Доктор дома? — спросил констебль сухо и официально.
— Да, сэр. Он ждет вас в библиотеке.
— Ждет меня? Кто бы сомневался!
Они прошли в комнату следом за мной. Уортроп стоял у длинного стола, на котором я оставил карту с яркими пересекающимися линиями и неровными кружочками, звездочками, прямоугольниками и квадратами. В спешке я позабыл свернуть ее, но Доктор, казалось, не замечал, что она лежит на самом видном месте. А может, ему это было все равно. Он застыл при нашем появлении и сказал, обращаясь к Моргану:
— Роберт, я удивлен.
— Да? — холодно спросил Морган. — А вот Уилл Генри сказал, что вы ждете меня.
Доктор кивнул головой в сторону сопровождавших констебля:
— Вас. Но не их.
— Малакки попросил взять его с собой. О'Брайана позвал я.
Констебль бросил что-то на стол. Предмет проехал несколько дюймов и оказался прямо под рукой Уортропа. Это была моя любимая шапочка, потерянная на кладбище. Теперь ее нашли.
— Думаю, это шапка вашего ассистента.
Уортроп ничего не сказал. Он смотрел не на шапку, он смотрел на Малакки.
— Уилл, разве не твои инициалы на шапке — «У.Г.»? — спросил констебль, не сводя обличающего взгляда с Доктора.
— Уилл Генри, ступайте с Малакки на кухню, — сказал Доктор тихо.
— Никто не покинет эту комнату, — пролаял Морган. — О'Брайан!
С многозначительной ухмылкой дородный и крепкий помощник перегородил дверной проем.
— Я считаю, будет лучше, если Малакки… — начал Доктор.
Морган прервал его:
— Я здесь решаю, что лучше. Как долго вы знали, Уортроп?
Доктор колебался. Потом сказал:
— С ночи пятнадцатого.
— С ночи… — Морган задохнулся. — Вы знали о людоедах четыре дня и никому не сказали ни слова?!
— Я полагал, ситуация не…
— Вы полагали?!
— Я сделал вывод, что…
— Вы сделали вывод?!
— Основываясь на всех известных мне данных, я сделал вывод, что… можно направить силы и энергию на вторжение Антропофагов с хладнокровной и бесстрастной осмотрительностью, не возбуждая ненужную панику и… без привлечения чрезмерных сил.
— Утром я спрашивал вас, Уортроп, — сказал Морган, которого, очевидно, не тронуло рационалистическое обоснование Доктора.
— И я сказал вам правду, Роберт.
— Вы сказали, что шокированы их появлением здесь.
— Так оно и было. Так и остается. Их нападение прошлой ночью было несомненным шоком, так что в этом смысле я вам не солгал. Вы пришли меня арестовать?
Глаза констебля блеснули за стеклами очков, усы задрожали.
— Это вы привезли их сюда, — сказал он.
— Я этого не делал.
— Но вы знаете, кто это сделал.
Доктор не ответил. Он не успел. Потому что в этот момент Малакки, который слушал их разговор с нарастающим ужасом — приехал-то он сюда, не ведая о дедуктивных выводах констебля, а теперь оказался лицом к лицу с человеком, чье молчание явилось проклятием его семьи, — так вот Малакки бросился на не Доктора, а на О'Брайана и вырвал у него из-за пояса пистолет. Он налетел на Доктора, сбил его с ног и приставил дуло к его лбу. В оглушительной тишине громко щелкнул затвор предохранителя.
Сидя верхом на Докторе, Малакки выплюнул ему в лицо одно только слово:
— Вы!
О'Брайан бросился вперед, но констебль остановил его, упершись рукой ему в грудь, и крикнул ошалевшему от горя мальчику:
— Малакки! Малакки, это ничего не решит!
— А я и не хочу ничего решать! — крикнул обезумевший Малакки. — Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала!
Констебль сделал шаг ему навстречу:
— Это будет не справедливость, малыш. Это будет убийство.
— Он сам — убийца! Глаз за глаз, зуб за зуб!
— Нет, Бог ему судья, а не ты, мой мальчик.
Разговаривая с ним так, Морган потихоньку продвигался к нему поближе. Заметив это, Малакки с силой впечатал дуло пистолета в лоб Уортропа. Мальчик весь дрожал от переполнявших его чувств.
— Больше ни шагу — или я выстрелю! Клянусь, я выстрелю!
Его тряхнуло, но он так давил на пистолет, что дуло царапнуло Доктора по лбу, ободрав тонкую кожу, и хлынула кровь.
Не останавливаясь, чтобы подумать — потому что если бы я задумался, я, вероятно, не стал бы рисковать нашими жизнями, — я проскочил мимо Моргана и опустился на колени перед ними, беднягой Малакки и распростертым Уортропом. Мальчик повернул ко мне заплаканное лицо, в котором читались ярость и замешательство. Я посмотрел ему в глаза молящим взглядом, словно в моих глазах он мог найти ответ на вопрос «почему», хотя ответа на него вообще не было.
— Он забрал у меня все, Уилл! — прошептал он.
— А ты заберешь все у меня, если сделаешь это, — ответил я.
Я потянулся к его руке с пистолетом. Он вздрогнул. Его палец сильнее надавил на курок. Я замер.
— Он — все, что у меня есть, — сказал я, потому что это было правдой.
Одной рукой я взял его за трясущееся запястье, другой осторожно вынул оружие из его дрожащих пальцев. В два шага Морган оказался рядом со мной, он выхватил у меня пистолет и передал его сконфуженному О'Брайану.
— В следующий раз потренируйся, как с этим обращаться, — отрывисто бросил он.
Я положил руку на плечо Малакки — рука дрожала почти так же, как у него. Он отлепился от Доктора и упал в мои объятия, спрятав лицо у меня на груди и сотрясаясь от рыданий. Доктор с трудом поднялся на ноги, оперся о письменный стол и приложил носовой платок к ране на лбу. Лицо его было бледно и измазано кровью. Он пробормотал:
— Если бы я только знал…
— Вы знали достаточно, — бросил в ответ Морган. — И теперь вы должны во всем признаться, Пеллинор, во всем, или я арестую вас сегодня же, не откладывая.
Доктор кивнул. Он неотрывно смотрел на несчастного Малакки Стиннета, которого я тихонько баюкал.
— Идемте, я должен вам кое-что показать, — сказал Доктор Моргану. — Но только вам, Роберт. Я уверен… — Он оборвал сам себя. — Мне кажется… — Он оборвал себя снова и прокашлялся: — Не в интересах Малакки видеть это.
Я, разумеется, понял, куда они сейчас пойдут, и был более чем согласен с Доктором — определенно не в интересах Малакки видеть то, что висит у монстролога в подвале.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
