и подготовку к светской жизни.
Влад больше не упоминает договор, но я без его подсказок беру уроки этикета. Не хочется выглядеть дикаркой на приемах. Да и полезно для кругозора. Сперва я отвлекаюсь на уроки частного учителя, только чтобы не думать об исчезнувшем Павле, но потом вхожу во вкус.
Я замечаю изменения в зеркале, а это самая лучшая мотивация. Приятно смотреть на себя, когда красиво держишь спину, правильно и изящно двигаешься. Когда знаешь, как себя правильно вести, перестаешь нервничать и делать сотню ненужных движений. Появляется стать и достоинство.
Я раньше думала, что люди либо рождаются красивыми или нет. Оказывается ничего подобного. Каждый может быть красивым, привлекательность формирует твоя энергетика, а не сумма черт. А рядом с щедрым мужчиной очень легко поверить в собственную привлекательность. Глаза загораются огоньками счастья, что намного важнее наращенных ресниц или самых эффективных и дорогущих сывороток.
Бестужев оттаивает с каждым днем, учится не прятать эмоции и быть со мной честным. Он на самом деле становится щедрым, переставая делать упор только на деньги. У него никогда не было проблем с суммами на банковском счете, а вот его “сердечный счет” частенько пустовал. Но он исправляется на глазах. И иногда напоминает человека, который, наконец, получил то, о чем очень долго мечтал. Ему приятно заботиться обо мне. Он вычеркивает первый день нашего знакомства из памяти и хочет быть обычной парой.
Он вообще истосковался по обычности. С его судьбой это легко понять.
Кроме Влада я каждый день вижу Анастасию. Помощница выполняет все поручения и приглашает еще двух девочек, чтобы подготовка к свадьбе не сорвала график. В конце концов, я выбрала Италию для церемонии. Я решила не оригинальничать, а исполнить свою детскую мечту. Когда мне было двенадцать, я видела программу о свадьбе русского олигарха и балерины Большого театра, которая прошла у озера Комо.
— Комо? — Бестужев встретил мою идею с удивлением. — Творческая богема любит это местечко.
— Я согласна быстренько написать картину или спеть песню, если творческая составляющая так важна.
Потом я посмотрела сотню фотографий и поняла, что не ошиблась. Влад легко согласился, хотя его планы о грандиозном торжестве плохо сочетались с тихим и умиротворенным местом на карте.
— Там множество вилл голливудских звезд, — добавил Бестужев в тот день, когда я выбрала место для свадьбы. — Поэтому лучше не петь, а сыграть в каком-нибудь кино.
— Слышала, богатые мужья могут устроить, что угодно. Даже роль в хорошем кинопроекте.
— Я могу разузнать…
— Боже, Влад, я пошутила! Из меня никакая актриса!
С Бестужевым надо быть осторожной. Он из тех мужчин, что могут забаловать до потери пульса. И чувства меры. Я понимаю, что у него много связей и возможностей, но я все-таки из другого мира. И порой боюсь потерять голову.
Влад и так осыпал меня подарками за прошедший месяц. Красный кабриолет и элегантные наручные часы, отдых на вилле на берегу Адриатического моря и мальчишеские записки, которые он иногда оставляет в ванной комнате. Причем он пишет их моей губной помадой прямо по зеркалу. Это мило и одновременно чертовски сексуально.
Влад по-прежнему задерживается на работе, но не забывает прислать цветы. И его букеты поражают воображение! Я раньше не знала, что из роз можно составлять целые фигуры и конструкции. Карета или водопад из бутонов! Пришлось усмирить шейховские замашки Бестужева и намекнуть, что букету необязательно занимать полкомнаты.
Он как будто дорвался до заботы, которой может окружить любимую женщину, до взаимности и человеческому счастью.
Есть только одно “но”, которое меня беспокоит. Мы перестали говорить о его прошлом. Влад больше не упоминает маму и не признается, как на нем отразилась фотография с ее признанием. Я не знаю, к каким выводам он пришел. Мне кажется, что он просто закрыл эту дверь, не зная, как разобраться с собственными чувствами. Он наотрез отказался встречаться с Адамом, а его люди по-прежнему ищут Павла.
— Последняя примерка, — напоминает Анастасия, вырывая меня из воспоминаний. — Сегодня случится чудо.
— Или нет, — подшучиваю из вредности.
Настя чуть кривится. Мы успели получше друг друга узнать и, если честно, стали подругами.
— Вот и оно! — произносит она с яркой улыбкой. — Ох, я от одного чехла в экстазе!
Спорить глупо. Белый шелк с золотой гравировкой смотрится по-королевски. Сотрудницы свадебного салона помогают мне нырнуть в платье, после чего колдуют вокруг меня, поправляя мелочи. Мне не дают повернуться к зеркалу раньше времени, а у меня всегда были сложные отношения с терпением. Настя же прячет усмешки и попивает безалкогольное шампанское из бокала на высокой ножке.
— Чудесное, — произносит она одними губами.
— Правда? — отвечаю ей взглядом.
— Оно твое, — кивает Настя.
Она удивляет меня в следующее мгновение. Она вдруг перешла на “ты”, но это ладно, Настя и раньше сбивалась на дружеское общение, но тут она выдергивает носовой платок из подставки и трет глаза.
— Пожалей макияж, — отзываюсь, всё еще не веря, что растрогала ее до слез.
— Теперь на ступеньку, — подсказывает сотрудница.
Она подает мне руку и помогает встать на подиум. Я поднимаю глаза и вижу свое отражение. Восторг оглушает и оставляет в мыслях штиль. Я могу только зачарованно смотреть на себя. Через минуту пробивается первая мысль, которая отказывается поверить, что это я.
— Боже, спасибо, что уговорили меня примерить его! — я поворачиваюсь к высокой девушке, которая работает главным менеджером в салоне. — Я же сперва подумала, что оно точно не мое.
— Да, я помню, — она улыбается и выглядит счастливее меня.
А я уже думаю о своей маме. Она увидит меня в день церемонии и точно расплачется. Надо будет запастись носовыми платочками. И лучше уже завтра. Завтра мы с Владом едем к моим родителям знакомиться.
Бестужев заезжает за мной около пяти вечера. Я вижу, как черный седан подъезжает к лестнице, и спускаюсь. Влад выходит из машины первым и подмигивает мне. На нем стильный темно-синий костюм свободного “хулиганского” покроя. Я попросила его одеться попроще, и Бестужев выполнил мою просьбу. Он показывает свой максимум расслабленности в одежде. Мне иногда кажется, что он носил строгие итальянские костюмы
