— Класс. — произнес старик мужественным и зрелым голосом. — Я имею честь представить вам нового ученика, вашего товарища, — говоривший подошел вплотную к мальчику и неуловимым движением глаз попросил его чуть выйти вперед. Необходимое движение далось Уэйну с трудом, он странно пошатнулся, словно шагал по канату, натянутому над пропастью. Раздался смешок с передней парты, не выдержал рыжеволосый пухлый мальчик.
— Его зовут Уэйн. Уэйн де Зон. Да, да, — учитель поймал мысль учеников. — Он сын профессора Дарта де Зона, о котором я вам рассказывал. Уэйн… — старик чуть улыбнулся и перевел взгляд на класс.
— Здравствуйте. — он сказал это максимально уверенно и он не оплошал, приветствие было отточено с впервые поднятой головой, уверенным взглядом и твердой стойкой.
— Здравствуйте! — хором сказал класс и поднялся дружный смех, впрочем это было всегда, пока большинство так и не поняло, как им относится к этому… странному типу. С одной стороны, хлюпик, с другой — сын профессора какого-то, с другой и вообще… почему Мастер Прайс не устроил ему тот жуткий тест, который он проводил с каждым из учеников?! Почему?!
Он сел на лавку по левую руку старика; некоторое время все молчали, наконец мастер Прайс, все еще пристально вглядывавшийся в лица учеников, шевельнулся и подскочил к доске, на которой быстро, красивым почерком стал описывать покеболы, которые удерживались в его руке.
Неслышно что-то шевельнулось справа… только сейчас новенький заметил, что сидит на первой парте с какой-то девочкой, чуть выше его, в скромной темной одежде. Единственным украшением ей служила стягивающая тяжелые черные волосы красная ленточка. Она наверное была красива, но Уэйн тогда не знал что это такое, и поэтому ни как не мог воссоздать её образ в памяти.
— Ты правда сын профессора из Солнечного города, — прошептала она и улыбнулась, когда Уэйн словно ошпаренный вздрогнул и опустил взгляд.
Тот кивнул… и тоже улыбнулся. А урок продолжался, невозмутимый учитель продолжал рассказывать о функциях различных покеболов, их свойства, а также о запрещенных видах материализации энергии, упоминал знаменитых Профессоров, рассказал об Априкорнах, пояснил как следует обращаться с покеболом, если в нем уже содержится монстр, а также радостно ответил на вопрос Уэйна: «А что случится, если покеболл сломается, когда там покемон?». Лекции Прайса были редким явлением даже в такой престижной академии, заезжал он редко, обычно раз — два в месяц. И вот сейчас, он вновь проведет урок и уедет. Позже, Уэйн будет вспоминать его, как любимого учителя.
Тянулись месяцы. Короткие и напряженные. Несколько учеников уже покинули гимназию, не выдержали нагрузок, либо их родители были страшно недовольны строгостью здешних преподавателей. Против ожиданий Уэйна учиться оказалось не так уж трудно. Хоть учителя относились к нему равнодушно, это отталкивало глупого ребенка; местные заводилы все чаще и чаще стали встречать Уэйна по дороге домой, но каждый раз за него вступался высокий и мощный одноклассник вместе со своей подругой, той самой черноволосой девочкой, и молодой тренер постепенно осмелел. Он изрядно окреп за год трудов и теперь неспешно, без особых усилий мог сдавать зачеты по физической подготовке. Он ходил в числе отличников; одну, другую, третью олимпиаду он успешно провел, выступая за свою академию, хоть и не выиграл ни разу, единожды смог занять второе место, и теперь ему пришлось целиком сосредоточиться на испытании…
Самым нелегким оказалось объяснять тетушке, у которой он жил, причины своих еженедельных побоев. Мальчик стискивал зубы и, превозмогая острое желание пожаловаться, сводил всю вину на лишний камень на дороге; и хоть он успешно лгал, зрелая женщина все-таки решила сходить в школу, не предупредив Уэйна.
* * *
Странный это был вечер. Под ногами вздрагивало, иногда доносились какие-то непонятные звуки, тяжкие и глухие, точно удаленный вой Майтен — это могли быть и они, но вой не прекращался, ни чем не прерывался, был бесконечным. Уэйн боялся и помыслить, что произойдет, когда он покажется испуганным сейчас… в присутствии Натали и Александра, своих единственных, а поэтому — лучших друзей. Поэтому вел себя смелее обычного, пытался шутить — Натали смеялась, Александр чуть ухмылялся, внимательно наблюдая за действиями своего друга. Им было по двенадцать лет, Натали сегодня исполнилось тринадцать и они решили покинуть суматоху праздника, уединившись в старом сарае на горе, о котором им всегда рассказывал Уэйн.
— Все в порядке! — выкрикнул вниз мальчик. — Дверь выбита, можете подниматься — Он осторожно спрятался обратно в темное помещение, достал из кармана фонарик, — покемонов им все еще воспрещалось тренировать, — посвятил вокруг и нашел то, что искал — старый, пыльный подсвечник на низком столике. Вскоре снаружи донеслось пыхтенье, и Александр первым вскарабкался на вершину, сразу заполнив собой все узкое пространство дверного проема; не без труда он протиснулся внутрь. За ним последовала Натали, и только после этого Уэйн решил зажечь свечи.
Они стояли в пустом; полутемном помещении с голыми стенами и высоким заколоченным окном под потолком. Вокруг их ног медленно кружилось сероватое облачко пыли, толстым слоем покрывавшей весь пол, так что с трудом можно было разглядеть сложное содержимое на поверхности. На каждой из стен раньше, очевидно, тоже находились какие-то окна; теперь от них остались лишь серые прямоугольники, наглухо забитые; кто-то настойчиво хотел оградиться от света мирского. Они подняли глаза вверх — потолок не угадывался. Вокруг царила мертвая тишина, от которой ломило уши.
— Мрачно тут, жутковато, — говорят, тут в старину жил кто-то, бродяга — иностранец. Поселился, и больше никто его не видел и не слышал.
— Пошли, пошли отсюда! — запищала Натали и попятилась к выходу. Она потянула Александра за рукав, и недоумевающий, зевающий во весь рот Уэйн вдруг громко заявил.
— Да нет же! Здесь нет ничего страшного. Бродяга тот… был приятелем у моего прадедушки, мне о нем рассказывал отец.
Глаза Александра сверкнули, он переглянулся с Натали и та мгновенно умолкла. Вместе, они озадаченно уставились на своего приятеля и тот мигом засуетился.
Уэйн порылся в мешке, растрепал старый брезентовый пакет, обнажил деревянный пол и одним махом выломал одну из дощечек. Он явно был уже здесь раньше. Спустя мгновение он поднялся, держа в руках небольшую кожаную сумочку, и протянул ее Александру. Тот распустил завязки, сунул в нее руку и извлек оттуда недлинный кинжал в простых черных ножнах, по краям окованных узкой полоской вороненой стали. Мальчик держал оружие плашмя, пальцы его правой руки скрывали рукоять, но он неожиданно ощутил странное чувство. В этом неброском на вид кинжале была какая-то завораживающая соразмерность. Гладкая черная кожа, покрывающая ножны, все это скрывает невероятно красивую сталь, — вдруг мелькнуло у Александра в голове. Как спокоен и уверен в себе будет он, едва его ладонь коснется этой рукояти, хранящей тепло его тела! Ему вдруг очень захотелось поскорее взять — заполучить эту вещь, он невольно подался назад, забывая об осторожности.
