— Неужели мисс Пиннер не оставила никакого другого адреса, кроме дома на Фулхем-роуд, где она снимала комнату? Подумайте, может быть, вы все-таки знаете, где ее искать?
Хотя мисс Джеймс всегда восхищалась писателем Барнаби Кортом, такой грубый тон был недопустим.
— Мы агентство по найму, а не детективное заведение, — холодно заметила она.
— Да, да, простите. Я совсем не имел в виду, что вы обязаны устанавливать слежку за своими девушками. Но все происшедшее очень странно. Ведь вы говорите, что адреса Сильвии Лестер у вас тоже нет?
— Ах, боюсь, что мисс Лестер — перелетная птичка. Она не из тех, кого мы заносим в свои основные картотеки. Она слишком непоседлива, и ей трудно угодить. Хотя подождите минутку, я думаю, что смогу найти адрес ее бабушки, которая живет в Бурнмауте.
— Вы мне его дадите?
— Разумеется. Но я сомневаюсь, что Сильвия Лестер к вам вернется, мистер Корт; прошло столько времени, и к тому же она покинула вас таким необъяснимым образом…
— Я не собираюсь просить ее вернуться, но мне необходимо с ней увидеться. И вот еще что — если мисс Пиннер вам позвонит, дайте мне знать немедленно.
Мисс Джеймс была крайне смущена:
— Мистер Корт, надеюсь, она ничем себя не запятнала?
— Нет, ничего подобного. Но мне необходимо встретиться также и с ней.
— Да, понимаю. — Кажется, он намерен не упускать из виду женщин, которые служили в Кортландсе. — Я думаю, она вот-вот должна вернуться в Лондон. Не связано ли исчезновение Луизы с ее любимой собачкой?
Но мистер Корт уже повесил трубку. Он даже не попросил замены мисс Пиннер. Впрочем, мисс Джеймс почувствовала облегчение. После демонстративного ухода гувернанток следовало крепко подумать, прежде чем снова послать какую-либо порядочную девушку в этот подозрительный дом. Что-то там неладно. Кажется, Сильвия упоминала о каких-то волках?
Святая наивность. Мисс Джеймс поправила прическу и задумалась. Неужели почтенная леди так и не поняла, что эти самые волки делают жизнь прекрасной, заманчивой и осмысленной?
* * *
Костер должен был получиться на славу. На внушительную кучу соломы дядя Дадли водрузил ящики, коробки и сухие ветки, а также содержимое сундуков, хранившихся на чердаке. Мегги удивилась, что он собирается сжечь эти старые, пахнущие гнилью, но сохранившие прелесть далекой старины, необычные вещи. Она сожалела о том, что платьям ее далеких прабабушек суждена такая горькая участь.
— А кто их носил? — спросила Мегги, представляя себе утонченных красавиц, скользящих по лестнице в алом бархате или в изумрудном атласе.
Дядя Дадли словно бы не расслышал ее вопроса, но потом сердито проворчал:
— Ты все равно не знаешь никого из дам, носивших эти наряды.
Мегги была слегка разочарована: неужели среди старинных нарядов не было ни одного, принадлежавшего ее бабушке?
Хлопоты вокруг костра пришлись кстати: они отвлекали от тревожных мыслей. И когда Дина упорно спрашивала: «Почему Эмма еще не вернулась?» — Мегги наигранно-легкомысленно отмахивалась от сестры: «Откуда я знаю? Спроси лучше у папы. Он занимается ее поисками».
Но спросить о чем-либо у папы было невозможно, так как после обеда он все время разговаривал по телефону. Он выглядел расстроенным и неприступным. Мегги, заходя иногда в дом, слышала, как он упоминал Сильвию, мисс Пиннер, Эмму и маму. О маме он говорил с кем-то особенно долго. Мегги показалось странным, что он так интересуется не только мамой и Эммой, но и гувернантками.
Затем папа собрал в гостиной миссис Фейтфул, Ангелину и Вилли и учинил им форменный допрос. Потом Ангелина плакала, но, когда Мегги спросила у нее, что случилось, служанка громко высморкалась и сказала какую-то ерунду:
— Сегодня утром я забыла положить в карман картофелину на счастье.
В Кортландс прибыли два полисмена на черной машине, несколько позже папа уехал вместе с ними. Отъезд отца в полицию очень напугал Дину, равно как и ее сестру, но Мегги была слишком горда и скрыла волнение от домашних.
— Они забрали папу в тюрьму? — спросила она у дяди Дадли, стараясь казаться спокойной.
Но, видимо, Дадли и сам немного испугался. Он заметно побледнел, однако голос его звучал уверенно:
— Что ты, малышка! Для этого им необходимы понятые. И наручники. Вот такие. — Он крепко сжал тонкие запястья Мегги своими большими руками, обратив все в шутку, в игру. Девочка залилась нервным, почти истеричным смехом, а дядя Дадли заметил:
— Сейчас, когда никого нет дома, самое время завершить все необходимое, чтобы костер получился на славу! Как только все вернутся, мы его подожжем.
И они снова принялись за работу, сваливая в кучу сухие ветки и опавшие листья, тем самым, очищая от мусора сад.
Уже смеркалось, когда вернулась полицейская машина. Папа вышел из нее, и она умчалась.
Мегги и Дина кинулись к нему:
— Эмму нашли? Когда она вернется домой?
Папа медленно, усталым голосом проговорил:
— Я не знаю, где она. Просто не знаю.
Его моложавое лицо со времени исчезновения жены постарело, резко обозначились тонкие морщинки.
Мегги до боли закусила губу, пытаясь удержать подступившие к горлу рыдания.
— Это я виновата, — сокрушалась она. — Я вела себя отвратительно! Грозила зажечь смертельную свечу. Но я не делала этого, папа. Честное слово, я этого не делала!
В разговор вмешался внезапно появившийся дядя Руперт:
— Послушай, старина, тебя серьезно беспокоит отсутствие Эммы? А не могло так случиться, что она опять поехала в Лондон? Ты звонил ее тете?
— Господи, неужели ты мог подумать, что я этого не сделал? Она не появилась ни в одном из домов, где ее можно было бы ожидать. Так же, как и Луиза Пиннер. Скажи, могут ли две женщины в мгновение ока исчезнуть с лица земли?
— Тебе не кажется, что ты разыгрываешь мелодраму? — спросил невозмутимый политик, нахмурившись и кусая роскошные усы. — По правде говоря, эти таинственные происшествия нельзя назвать такими уж безобидными. Я имею в виду, что уже поползли тревожные слухи, сплетни досужих людей. Скоро мы обретем весьма сомнительную репутацию. Только этого штриха мне и не хватало в преддверии женитьбы.
К ним подошел дядя Дадли.
— А я не удивлюсь, если окажется, что Эмма и Луиза где-то встретились и не сочли нужным сообщить близким об этом. Обычное женское легкомыслие. С ними лучше не связываться, вот что я вам скажу.
Дадли замолчал, о чем-то размышляя, угрюмо покусывая нижнюю губу; неожиданно, как это частенько бывало, у него резко изменилось настроение. Он повернулся и весело скомандовал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
