которую нужно не просто защищать, а возрождать.
Предки были правы. Моя охота за личной силой была бегством по кругу. Дворец… Родовое гнездо. Я почти забыл о нем. Там жила та, к которой я когда-то обещал вернуться, но не сдержал обещания. Та, в ком текла моя кровь, и та, кто был мне ближе всех живущих.
Теперь я понимал — бегство окончено. Пришло время возвращаться.
Я поднялся с земли. Тело слушалось меня легко, но теперь эта легкость была не от темной магии, а от сброшенной ноши ложного пути. Я не чувствовал ярости. Я чувствовал решимость. Твердую, как гранит.
Мне нужно было вернуться в лагерь. Рассказать Веге. Не просить совета, а объявить о решении. Мы сворачиваем лагерь. Мы идем не на охоту за мертвяками. Мы идем домой. Чтобы вернуть свое. Чтобы уничтожить пиявок, что присосались к нашей крови. Чтобы найти не просто силу, а причину, ради которой стоит ее использовать.
Плечи мои расправились. Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом хвои и влажной земли. Запахом дома. Впервые за долгие годы я знал, куда иду. И это придавало мне сил больше, чем любая поглощенная душа Высшего мертвяка.
Рассвет уже занимался на востоке, окрашивая небо в бледные тона. Я повернулся и твердым шагом пошел обратно, к лагерю. К новой старой жизни. К своему долгу.
Глава 23
Возвращался я к лагерю уже не с той поспешностью, с какой бежал от него. Шаг мой был твердым, мерным, будто я не пробирался по ночному лесу, а шествовал по ковру в тронном зале. Внутри меня царила небывалая тишина. Не пустота, а именно тишина — как в сердцевине урагана, где все замерло в ожидании главного действа. Ярость улеглась, не исчезнув, но переплавившись во что-то иное. В холодную, несгибаемую решимость.
Предки дали мне не совет. Они указали мне направление. И вселили яркий, жгучий стыд за то, кем я начал становиться. Этот стыд был теперь самым острым лезвием, опаснее любого меча. Он обрезал все лишнее, все сомнения, оставив лишь голую, жесткую необходимость.
Я перемахнул через частокол с грацией змеи. Огляделся и вдруг понял, как мне уже надоело это место. Не мое оно. Не чувствую я от него жизни. Да и откуда ей тут взяться? В несчастной земле, насквозь пропитанной страданиями людей, которых здесь безжалостно резали, как скот. Не хотел я тут оставаться дольше, чем это необходимо. И Вегу тоже здесь не оставлю. Кстати, о ней.
Я направился к своему временному жилищу. Из-под двери струился слабый свет. Я медленно открыл ее и чуть сощурился, привыкая к свету.
Вега не спала. Она сидела за тем же столом и о чем-то размышляла. Бумаги, разбросанные мною в приступе гнева, были вновь аккуратно собраны в стопку, кровать застелена. Девушка чистила свой клинок, но движения ее были механическими, взгляд — отсутствующим, уставшим. Она подняла на меня глаза, когда я вошел, и я увидел в них целую гамму чувств: облегчение, тревогу, усталость и немой вопрос.
— Живой, — констатировала она, откладывая оселок. — Уже хорошо.
— Целый, — поправил я, присаживаясь на лавку напротив. От нее пахло дымом и лесом, а от меня, наверное, холодным потом и остатками магии. — Я в порядке, Вега. Просто надо было… разобраться в себе. И решить, как поступить дальше.
Она молча ждала, скрестив руки на груди. Ее молчание было красноречивее любых слов.
Я обвел взглядом наше убогое жилье — тесное, пропахшее землей и бедностью. Пристанище беглецов, а не правителей. Пора было кончать с этим.
— Нам нужно возвращаться в столицу, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — Пора дать по голове этим Шуйским и стать, наконец, настоящим Инлингом. Не отшельником, не мстителем, а князем своей земли.
Вега не выглядела удивленной. Она лишь тяжело вздохнула, словно ожидала чего-то подобного.
— И как ты это себе представляешь? — спросила она с присущим ей скепсисом. — Придешь в царские палаты, ткнешь пальцем в регента и скажешь: «А ну, подвинься, я тут старший в роду»? Мстислав, никакой борьбы за власть не будет только в твоих мечтах. Они не расстанутся с ней просто так. За Шуйскими — все аристократы, половина боярства, золото, интриги. За ними — армия. Сила. А что за тобой? — она развела руками, указывая на нашу жалкую обстановку. — За тобой лишь твой меч, я, да горстка таких же отщепенцев, которые, возможно, тебе поверят. И это против целой империи.
Ее слова были горькими, но правдивыми. Раньше я и сам рассмеялся бы в лицо тому, кто предложил бы мне нечто подобное. Но тогда я еще не слышал голос предков. Тогда во мне не бушевала сила четырех образов.
Я не стал спорить. Я просто посмотрел на нее, позволив той мощи, что дремала во мне, проступить наружу. Не агрессивно, не угрожающе, а просто как факт. Как демонстрацию фундамента, на котором строилась моя новая уверенность.
— За мной, Вега, не просто меч, — сказал я, и мой голос зазвучал с новой, металлической нотой. — За мной — моя магия. И кровь предков, которая требует ответа. Они правили этой землей, когда Шуйских даже в помине не было. Право именно их рода на регентство при малолетней Анастасии — выдумка. Подобных ему много. Но есть и мое право, и оно старше их хитрой возни. Я не буду бороться за власть. Я просто приду и заберу ее. Как старший в роду. Как законный наследник.
Она покачала головой, но в ее глазах уже не было прежнего категоричного отрицания. Было сомнение, смешанное с любопытством.
— Они объявят тебя узурпатором. Мятежником. Наймут убийц. Выставят против тебя войска. Твоя магия… Да, Мстислав, ты силен. Я видела это своими глазами. Но против целой армии? Против заговоренных стрел и пуль, которые будут лететь в тебя из каждой тени?
— Ты права, — легко согласился я. — Одной магии, что есть сейчас, может и не хватить. Тело… Мое тело почти готово. Оно стало моложе, крепче. Но ему нужен последний толчок. Последняя порция силы, чтобы вернуть то, что было утрачено.
Я встал и подошел к грубой карте, приколотой к стене. Она была вся исчерчена пометками о передвижениях нежити, о разрывах.
— Поэтому прежде, чем идти в столицу, мне нужны Высшие. Двое. А лучше — трое. Пришло время не просто охотиться. Пришло время вернуть мою силу. Не украсть у мертвых, а пробудить свою. Ту, что дремлет в крови Инлингов. А для этого нужен катализатор. Большой и мощный.
