— Ты подождешь еще пять минут. Потом ты снова все осветишь и придешь ко мне. Я буду в комнате Оксуса, и, надеюсь, повелителем властелина!
— Вы убьете его?
— Если он будет сопротивляться — да! Если он сдастся — нет!
— Да будет воля ваша! Через пять минут вы будете повелителем или погибнете!..
— И я так думаю! Иди, Банко!
— Приветствую вас, повелитель! Дверь в комнату Оксуса открывается снаружи, если нажать черный квадрат, вделанный посередине последней ступени лестницы. Не забудете?
Быстро преклонив колени, негр обнял ноги Сэнт-Клера, поцеловал их, встал и вышел.
Никталоп сбросил женский капот и стройный, обнаженный, как античный атлет, стал перед дверью в галерею. Левая рука его лежала на кнопке, открывающей дверь.
Почти в ту же минуту внезапно погасли все лампы.
Сэнт-Клер нажал кнопку. Дверь распахнулась. Глаза его, пронизывая темноту, увидели там двух черных гигантов. Один из них сделал движение. Он собирался зажечь переносный фонарь.
Но электро-зеркало Никталопа было направлено на него. Зигзагообразная молния прорезала темноту и, пораженные почти одновременно, оба чернокожие упали.
Сэнт-Клер бросился вперед. Он вскочил на лестницу, увидел черный квадрат, нажал его обеими ногами. Две двери открылись одна за другой.
Никталоп пошел дальше.
И он увидел в темноте одной комнаты старца, лежащего на постели. Он был одет в белое, обут в зеленые сапоги. Он только что проснулся. Расширившиеся зрачки его тщетно старались проникнуть во мрак. Инстинктивным движением он поднял руку. Он хотел, вероятно, осветить комнату.
Но Никталоп, бросив электро-зеркало, подбежал к старику, схватил поднятую руку, и сказал:
— Оксус! Я — Никталоп. Ты в моей власти. Сдавайся!..
Невидимый Сэнт-Клер увидел, как Оксус сдвинул брови.
— Сдавайся! — повторил победитель. — У меня вся сила молодости, я мог бы убить тебя. Но у меня были бы вечные угрызения совести. Сдавайся, Оксус!
— Если я сдамся, — сказал старик спокойно, — что сделаешь ты с XV-ю и с моим делом?
— То, что я сделал бы, если бы ты заставил меня убить тебя: они будут жить, они будут орудием сначала бессознательным, а потом сознательным и покорным в моих руках, в руках продолжателя твоего дела.
— Как же ты это сделаешь?
— Если хочешь это знать и присутствовать при полном торжестве Сэнт-Клера над XV-ю, сдайся!
— Это будет удивительное зрелище, — сказал Оксус. — Я сдаюсь!
Сэнт-Клер задрожал от счастья.
— Даешь слово ничего не делать без меня? — сказал он.
— Даю слово!
Никталоп отпустил руку Оксуса, тот сел на кровати и прошептал:
— Ты не восторжествовал бы, если бы у тебя были глаза обыкновенных людей. Природа сделала тьму твоей сообщницей против XV-ти.
— Природа, — сказал Сэнт-Клер, с чудовищным выражением могущества и радости, — природа хорошо поступила, давая мне в то же время и сердце более великодушное, чем сердце XV-ти.
— Оттого-то я, — старик и повелитель XV-ти, — возразил Оксус с величественным и печальным достоинством, — я, непобедимый, склоняюсь перед тобой, Никталоп!..
И встав с постели, великий властелин склонил голову перед человеком, которого он не видел, но горячее дыхание которого чувствовал.
В эту минуту вдруг вспыхнуло электричество. И при свете, падавшем из галереи, Оксус увидел, что он склонился перед обнаженным человеком с пустыми руками, перед безоружным человеком, таким, каким он вышел из лона природы.
Это был символ. Он это понял и прошептал:
— Великий урок. Все укрепления, все оружие, которое мне дало знание, были побеждены двумя глазами ночной птицы!.. Ты победил, Никталоп! Говори! Приказывай! Оксус подчинится первый!
— Оксусу не придется подчиняться! — отвечал Сэнт-Клер с почтительной мягкостью.
И взяв правую руку опечаленного Оксуса, он продолжал:
— Вы останетесь здесь, в этой комнате. Вы здесь останетесь может быть месяц. И никто, кроме Сэнт-Клера, не будет знать этого… Я буду приходить к вам три раза в день; вам аккуратно будет приносить пищу моя невеста Ксаверия, с моего стола, который будет и вашим в глазах всех… Я вам буду отдавать отчет каждый вечер в моих поступках. Часто я буду спрашивать у вас совета… А через месяц я, может быть, скажу: Идите, возьмите снова на себя управление XV-ю! Никталоп будет вашим помощником.
И, преклонив колени, Сэнт-Клер прибавил:
— Учитель, простите мне, что я победил вас… Это вина XV, которые не поняли меня, а не моя…
— Мужественное и благородное сердце!
И, подняв молодого человека, Оксус обнял его, как отец сына…
IV
Никталоп — предводитель XV-ти
Никталоп ожидал Банко у входа в апартаменты Оксуса. Он задрапировался в красный плащ Оксуса, который учитель сам набросил на его плечи.
Когда негр появился, то задрожал, увидев чтимый плащ.
— Повелитель… — пробормотал он.
— Повелитель — это я! — сказал Сэнт-Клер. — Умеешь ли ты молчать, когда не надо говорить, Банко?
Негр медленно поднялся по ступеням, обнял колени Никталопа и сказал спокойным голосом:
— Банко будет нем, если ты прикажешь, даже под топором палача…
— Хорошо! Ты знаешь, где рабочий кабинет Оксуса?
— Да, господин!
— Проводи меня туда…
Десять минут спустя, Сэнт-Клер входил в обширную комнату с двумя картами полушарий. Он сел в кресло, в котором столько раз сидел Оксус.
— Слушай! — сказал он Банко. — Ступай в дом Коиноса. Возьми там одежду и обувь и принеси мне.
— Слушаю, господин!
— Потом скрой трупы сторожей, которых я умертвил. Можешь ты сделать это быстро?
— Да, повелитель… Достаточно сбросить их в колодец, который сообщается со стоками Космополиса. Они уплывут в море, где их пожрут крабы.
— Хорошо! Потом ты пойдешь рассказать Ксаверии все, что ты видел, и скажешь, чтобы она не уходила из темницы до тех пор, пока я сам ее не выведу.
— Слушаю, господин!..
— Наконец, ты разбудишь нескольких твоих товарищей и скажешь им: «Стражи тюрьмы уснули. Повелитель сделал обход. Он меня одного нашел бодрствующим. Он велел мне заключить виновных в темницу на два дня и сменить их». Послушаются они?
— Без колебания, потому что всякий, кто сказал бы, не имея на то права, слова, которые вы мне говорите, приговорил бы сам себя к смерти.
— Прекрасно! Ты примешь на себя командование новой стражей, с приказанием, чтобы никто, кроме тебя, не заглядывал в темницу Сэнт-Клера… И ты будешь сторожить Ксаверию. Понял?
— Да, господин.
— Иди!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
