Читаем без скачивания Мёртвые звезды - Виктор Точинов

Удивление отчасти рассеялось, когда он услышал жесткий голос Барби, прежние воркующие интонации сменились холодной издевкой:

– Я польщена твоим столь высоким мнением о моем тельце, Костик. Можешь полюбоваться им напоследок.

Игорь осторожно выглянул из медизолятора. И первая его мысль была не совсем своевременная для сложившейся ситуации: «Так вот где он, операционный стол…»

Часть стены разъехалась, за ней виднелся и стол, и еще какое-то громоздкое оборудование. И Барби. Действительно, полюбоваться было чем. Куколка успела переодеться для душа – но не в банный халат или подобное ему одеяние. Дело в том, что прием душа на «Немезиде» весьма отличался от аналогичной процедуры на Земле. Изводить в процессе каждой помывки многие литры чистой воды – непозволительная роскошь в космосе.

И на Барби красовался длинный, с головы до пят, балахон из абсолютно прозрачной пленки. В душевой ему предстояло плотно, на манер вакуумной упаковки, облепить тело, затем превратиться под действием ультразвука в желеобразный слой, впитывающий грязь и пот…

Полюбоваться было чем, но Игорь не любовался. Он завороженно уставился на Константина.

Орлов умирал. Едва ли его могла уязвить издевка Барби, едва ли он вообще слышал хоть слово… Правой руки, только что сжимавшей пистолет, не было. Просто-напросто не было – ни культи, ни обрубка, лишь огромная рваная дыра в правой верхней части торса, мешанина из костей и разодранных, разлохмаченных мышц. Кровь хлестала из разорванных артерий, и собиралась в алые шары, и прилипала мерзкими кляксами к полу и переборкам.

– А-а-а… – произнес Игорь.

– Все в порядке, Игореша… Все закончилось.

– Это он… он всех?.. – совладал Игорь с гортанью и связками.

– Он, гаденыш… Ты немного ошибся – Орлов действительно работал на спецслужбу, да не на ту… Взять его живым я не могла, успел бы выстрелить в тебя.

– А ты… камера…

– Всё очень просто. Глупая грудастая Барби проболталась, что ты по секрету просил отыскать и принести портативную камеру, и ни в коем случае не смотреть содержимое чипа. Якобы она, камера, той ночью работала в автоматическом режиме, в коридоре у пультовой… Дальше объяснять?

– Не надо…

И в самом деле, все понятно… Даже чуть больше понятно, чем считает Барби…

Конвульсивные движения Орлова прекратились. Игорь перевел взгляд с изуродованного тела на оружие, которое Барби по-прежнему сжимала в руке. Тоже пистолет, и тоже непривычного вида, но хотя бы металлический. А дуло даже на вид вдвое шире, чем у керамической игрушки Константина.

Упомянутая игрушка валялась неподалеку, вместе с кистью руки, до сих вцепившейся в рукоять. Игорь торопливо отвернулся, увидев рядом с собой это.

Барби оказалась менее брезгливой. Наклониться в невесомости трудно, и она сильным толчком подняла руки, при этом ее грудь под прозрачным балахоном совершила движение, вполне способное в других обстоятельствах заставить Игоря потерять голову.

Сейчас он голову не потерял. Дождался, пока Барби опустится к полу под действием реактивного импульса, протянет руку к пистолетику…

И резко опустил ей на затылок массивный диатермокоагулятор.

Глава шестая. Не прячьте ваши денежки по банкам и углам

Наступая на волочащиеся за ним тесемки от кальсон, нищий схватил Александра Ивановича за руку и быстро забормотал:

– Дай миллион, дай миллион, дай миллион!

Санкт-Петербург, небоскреб «Игла», 17 июня 2028 года, утро

Пару десятилетий назад, при строительстве, этот первый возведенный на болотистой питерской почве небоскреб именовали «Газпромовской Иглой», – и, как водится, ругали все, кому не лень. Уродует, дескать, исторический облик города, и прочая, и прочая, и прочая…

Позже повторилась история с Эйфелевой башней в Париже – постепенно превратившейся из железного уродца чуть ли не в символ города. «Игла» городским символом покамест не считается, но хулить ее давно перестали, с гордостью показывают приезжим, как архитектурную достопримечательность.

Однако определение «газпромовская» из названия исчезла – просто «Игла». После Великой Метановой Революции нефтегазовый колосс отечественной экономики как-то очень быстро перестал быть колоссом, а затем и вообще перестал быть.

Но свято место не бывает пусто, и ныне «Игла» – огромный бизнес-центр, приютивший офисы преизрядного количества организаций: государственных, частных, коммерческих, благотворительных и прочих… И притом изрядная часть помещений выше пятидесятого этажа не занята, несмотря на вполне щадящую арендную плату, – газпромовцы в свое время явно страдали манией величия.

А сотые этажи, изначально пустующие, недостроенные и неотделанные, вообще стали излюбленным местом действия для легенд-страшилок городского фольклора. Например: где-то там, в темном железобетонном лабиринте, прозябает небольшое племя каннибалов – одичавшие потомки строителей «Иглы», таджиков-нелегалов, укрывшихся от насильственной депортации. Живут, и по ночам совершают рейды вниз, на обитаемые уровни, и захватывают с гастрономическими целями уборщиц и ночных охранников, а также припозднившихся секретарш и офис-менеджеров, неосторожно вышедших на запрещенный перекур в какое-нибудь укромное местечко…

Надо сказать, что в каждой шутке только доля шутки, а в основе почти любой легенды лежат подлинные факты, пусть даже искаженные до неузнаваемости. В ходе рейдов, раз в несколько лет проводимых на верхних этажах «Иглы», людоеды, естественно, не обнаруживались. Но интересные находки были: замаскированные складики чего-либо запрещенного и криминальные трупы, успевшие мумифицироваться…

Но это так, к слову, – интересующая меня контора располагалась на респектабельнейшем четвертом этаже. Сколько стоила там аренда, оставалось только догадываться.

Я специально приехал пораньше, за пару часов до того, как начался рабочий день в большинстве офисов. Подозрений это не должно было вызвать – имелись здесь арендаторы, работающие круглосуточно. Например, брокерские конторы, поддерживающие связь со всеми мировыми биржами в режиме реального времени. Зато удалось без помех припарковать «гарпию» в то единственное место на автостоянке, что меня устраивало, – возле самой стены «Иглы».

Пришлось болтаться два часа по громадному зданию. Посидел в холле, у знаменитого фонтана (самого высокого в Европе среди расположенных в помещениях) – когда-то здесь на низеньких стеклянных столиках были расставлены пепельницы и разложены одноразовые зажигалки с эмблемой «Иглы» и телефоном арендного отдела, теперь же лежали лишь скучные бизнес-газеты… Затем перекусил в суши-баре, хотя терпеть не могу японскую кухню, – но выбирать было не из чего, ночные заведения здешнего общепита уже закрылись, дневные еще не открывались.

Рабочее утро постепенно набирало обороты. Постоянно подъезжали машины – и на громадную стоянку под открытым небом, и на подземные паркинги. Мелкая конторская шушера маршировала дружными колоннами от метро и остановок общественного транспорта. Раздвижные двери многочисленных входов уже не сдвигались, а вращающиеся – крутились, не останавливаясь. Киты российской экономики поглощали ежеутреннюю порцию офисного планктона, чтобы вечером отрыгнуть ее обратно…

Солидные люди начали прибывать позже – «блохи» одна за другой с характерным звуком опускались на посадочную площадку. Впрочем, начальственные лимузины прибывали в гораздо большем количестве, наглядно демонстрируя: аэрофобия у капитанов российского бизнеса весьма-таки распространена, по крайней мере в отношении сверхмалой авиации…

Забавно, что два дня назад моя одиссея начиналась в тот же час, и под косвенным прикрытием процесса, который сейчас довелось лицезреть. Все идет по кругу, и возвращается на круги своя… Почему вот только я, наматывая свои жизненные круги, сталкивался исключительно с антипатичными личностями? Рабовладельцы и рабы, менты-оборотни, прохиндей-доктор… Отморозки, живущие вне любых законов, – и отморозки, якобы следящие за их исполнением… И трупы, трупы, трупы, целая вереница окровавленных трупов за спиной…

Ладно, Гюрза, хватит философствовать. Пора делать дело.

Там же, чуть позже

Коридор перегораживала стена из зеркального, односторонне-прозрачного стекла. Позолоченная табличка скупо информировала, что за стеклянной стеной расположился «Интерспейс Консалтинг», – и ничего больше не сообщала. Давно замечено, что фирмы мелкие и несерьезные стремятся впихнуть в свою вывеску как можно больше информации о себе, любимых, вплоть до лживых уверений: «Самые низкие цены!»

Люди же, способные арендовать половину площадей на элитном четвертом этаже «Иглы», резонно полагают, что их и так все знают. А кто не знает, тому и незачем.