Читаем без скачивания Спецагент спецотдела ОГПУ-НКВД. Миссия во времени - Игорь Емец

Кстати, чекисты это прекрасно понимали уже тогда. Помните, товарищ Лацис, один из заместителей Дзержинского, в одной из своих статей в газете «Красный террор», обращаясь к сотрудникам ЧК, прямо писал о том, что не надо искать никаких доказательств вины обвиняемого, достаточно просто спросить его, к какому классу он принадлежит, а также какое образование и воспитание он получил. Именно ответы на эти вопросы и должны определять судьбу обвиняемого.

И вот теперь Вы предлагаете затронуть жизненно важные интересы именно той массы населения, на поддержку которой мы опирались раньше. А на кого, интересно, мы будем опираться в дальнейшем? В надежности большинства частей РККА больше нет никакой уверенности. Армия у нас ведь только называется «рабоче-крестьянской», а на самом же деле по своему составу она преимущественно крестьянская по той простой причине, что именно крестьяне составляют большинство населения нашей страны. В последнее время отмечены многочисленные случаи дезертирства, и все чаще бойцы отказываются выступать против повстанцев или же даже переходят на их сторону. Были попытки поднять восстания и в самих воинских частях. Мы, конечно, жестоко караем всех виновных, но в любой момент ситуация может выйти из-под контроля. И тогда для нас последствия будут просто катастрофическими.

Подавлять крестьянские восстания приходится с помощью частей ОГПУ, курсантов военных училищ и отрядов, сформированных из числа лиц комсомольского, партийного и советского актива. Но насколько у них хватит решимости сражаться и дальше, сказать трудно, к тому же их ряды постепенно тают.

Наше счастье, что у повстанцев пока почти нет вооружения, либо же оно очень старое, припрятанное еще со времен гражданской войны. Сказывается и отсутствие у них опытных командиров. Хотя в последнее время все чаще и чаще фиксируются случаи, когда командование некоторыми отрядами принимают на себя бывшие офицеры различных белых армий, которые более десяти лет находились на нелегальном положении внутри страны или же были заброшены к нам в последнее время из-за рубежа. Вы понимаете, что это означает? Крестьяне своих бывших врагов теперь считают своими союзниками, а объединяет их всех неприятие советской власти.

По мере продолжения разговора лицо Сталина мрачнело все больше и больше:

— У Вас все?

— Нет, товарищ Сталин! Кажется, нам удалось нащупать разветвленную офицерскую организацию, которая готовит восстание в нескольких крупнейших городах страны. В основном она состоит из бывших военспецов, в силу разных причин пошедших некогда на службу в Красную Армию. Многие из них даже особо никогда и не скрывали, что не питают никаких симпатий к советской власти. Предположительно в Москве находится некий центр или штаб, координирующий деятельность отделений этой организации по всей стране. Кроме того, они поддерживают тесные связи со своими бывшими сослуживцами, оказавшимися в эмиграции. Представляете, эти офицеры в течение многих лет с наступлением весны ждали начала интервенции стран Антанты, а вот теперь решили, что настал подходящий момент выступить самостоятельно. Однако конкретных данных у нас пока мало. Многие бывшие военспецы ныне занимают высокие посты в Красной Армии, и арестовывать их лишь на основании одних подозрений в столь непростой ситуации пока представляется преждевременным. Армия может окончательно выйти из-под контроля.

— Смотри, чтобы не было поздно.

— Хорошо, товарищ Сталин!

— Ты что тут развел, понимаешь! Скоро в кого не плюнешь, обязательно в контрреволюционера попадешь. Ищи факты, ищи… У тебя на сегодня все сюрпризы?

— Нет, товарищ Сталин! Я еще не сказал самого главного!

Лицо Сталина стало совсем мрачным:

— Что там у тебя еще?

— Имеются агентурные данные, что в ближайшее время белые планируют высадить крупный десант на Тамани, а также организовать серию провокаций на нашей западной границе. Вы же понимаете, что если крестьянские восстания внутри страны будут поддержаны извне белым десантом, и при этом многие части Красной Армии откажутся защищать советскую власть, тогда наше положение на самом деле станет отчаянным.

Ягода продолжал говорить что-то еще, но Сталин его уже почти не слушал. Настроение у него окончательно испортилось. Лишь напоследок, попыхивая своей знаменитой трубкой, он буркнул:

— Идите, работайте! И чтоб без всякого там мягкотелого либерализма… Постоянно держите меня в курсе всех новостей…

Через три дня плавания по бурному весеннему морю на горизонте в туманной дымке, наконец, показались низкие пологие берега Таманского полуострова. Хотя апрельское солнце припекало уже во всю, на море все еще было достаточно прохладно и сыро, особенно по ночам, что заставляло добровольцев зябко кутаться в шинели. Переход оказался довольно трудным, море все время штормило, от вынужденного безделья спасал только сон, но уснуть в такой обстановке было не так уж и легко. Нервы у людей были напряжены до предела, многие из них, глядя по ночам в звездное небо над головой, невольно задумывались о том, что их ждет впереди.

Но по мере приближения к родным берегам настроение у добровольцев постепенно поднималось. Многие из них ждали этого момента более десяти лет, с тех пор, как с последними пароходами покидали порты Севастополя, Феодосии и Керчи. Все это время их не оставляли мысли о родине. Правда, никто из них точно не знал, какой она стала теперь, эта самая родина, и как она их примет после долгой разлуки — как вернувшихся домой сыновей или же, как заклятых врагов.

Когда две недели назад по приказу генерала Кутепова в частях и подразделениях Российского Общевоинского Союза, дислоцированных в европейских странах, была объявлена общая боевая готовность № 1, почти никто из русских эмигрантов не удивился. В последнее время с родины приходили новости одна волнующее другой. Массовые восстания крестьян, волнения в армии, забастовки рабочих, голодные бунты в городах, раскол внутри самой ВКП(б), ознаменовавшийся кровавыми репрессиями против бывших соратников. Ясно было, что при таком раскладе большевики у власти долго удержаться не смогут. Но чтобы ускорить их конец, нужен был мощный толчок извне.

На первых порах командование наладило заброску внутрь страны наиболее опытных офицеров, которые проводили разведку, а затем по собственной инициативе начали принимать на себя командование разрозненными повстанческими отрядами. Постепенно из них стали формироваться целые армии, под контролем которых находились обширные внутренние районы страны. И вот теперь настал подходящий момент поддержать вооруженную оппозицию внутри СССР несколькими мощными ударами извне. Были все основания рассчитывать на то, что они могут стать для советской власти последними.

Согласно разработанному плану, удары одновременно наносились из стран Прибалтики в сторону Петрограда, со стороны Польши в направлении Минска, Смоленска и далее в направлении на Москву. С юга силы большевиков должен был сковать десант, направлявшийся на Таманский полуостров. В первую очередь перед ним ставилась задача соединиться с отрядами кубанских и донских казаков, уже давно активно действовавших в этом районе. Затем объединенные силы казаков и добровольцев должны были занять Крым, а в дальнейшем продвигаться в направлении на Москву.

Хотя командование заранее объявило, что участие в походе является делом сугубо добровольным, от желающих не было отбоя. В качестве первого эшелона было решено отправить отряд в количестве примерно двух с половиной тысяч человек, разбитых на три группы, условно именовавшихся полками. Отряд должен был захватить и удержать плацдарм, на который, в случае успеха, затем планировалось высадить основные силы.

Добровольцы, в числе которых оказался и Борис Скворцов, грузились на транспорты в Варне и Бургасе с таким воодушевлением, что со стороны могло показаться, что люди едут на увеселительную прогулку. Все, как один, заслуженные боевые офицеры, прошедшие суровую школу Отечественной и гражданской войны. У многих на груди теснились ордена. Борис также с гордостью носил на кителе два белых офицерских Георгия. Провожать добровольцев пришли жены, дети и просто местные жители, многие из которых осеняли воинов крестными знамениями, богомольные старушки принесли с собой православные иконы, издалека доносился колокольный перезвон. Военный оркестр играл «Коли славен…», некоторые молились.

Один пожилой седобородый генерал от инфантерии в старомодном пенсне, придававшем ему определенное сходство с университетским профессором, начал было произносить проникновенную речь: «Господа офицеры! Братья! Соотечественники! Три года мы бились за русский народ, за его свободу и душу, одурманенную ядом большевистской пропаганды, Теперь нам предстоит долгий путь через гибель большевизма к возрождению России…». Но потом не выдержал наплыва охвативших его эмоций, всхлипнул, и просто добавил: «С Богом, сыночки! Постарайтесь остаться живыми!..».