до него дозвониться, — интересуюсь, следуя за ребятами по гравийной дорожке.
— В лагере сегодня какие-то проверки…
— Да не, это депутат приехал, — опровергает слова Хорошего Луговой.
К нам бежит их третий дружок, его фамилию я не помню.
— Илай Дамировича ищете? Я видел, как он только что шел в сторону своего кабинета.
— А это правда? — Луговой выпрыгивает передо мной.
— Ну, — он играет бровями, — что это ваш с Илаем Дамировичем ребенок?
— А есть сомнения? — я улыбаюсь и подхожу к основному корпусу.
Хорошев отвешивает Луговому оплеуху.
— Илай Дамирович бы тебя уложил на татами за такой вопрос.
И под эти словесные перепалки ребята провожают меня до коридора, который ведет к кабинету Илая. Я помню, где он.
Я стучу и сразу толкаю дверь. Открываю рот, чтобы поприветствовать своих мальчишек, но слова застревают в горле, а улыбка сползает с лица, как у плавящийся восковой фигурки. Потому что перед глазами картина маслом: Илай сидит в кресле, а практически между его ног стоит девушка в белом халате и сюсюкается с моим сыном. Сюсюкается, пока они не замечают меня на пороге.
— Мама! Мама! Мама!
Кирюша сразу превращается в «шило в попе» и выбирается из рук посторонней для него женщины. Посторонней же? Или я чего-то не знаю?
Несется ко мне с вытянутыми руками, и я как можно скорее подхватываю его, чтобы обнять и скрыть свою истинную реакцию. Я однажды уже была знакома с этим чувством. Оно мне не понравилось.
— Извини, — пытаюсь улыбнуться, глядя на Багирова. — Я пыталась дозвониться, но ты не брал. Не хотела мешать.
Илай тут же поднимается, вынуждая девушку в форме медработника отойти немного назад.
— Ты и не помешала, — он как-то неловко проводит ладонью по волосам и представляет мне свою компанию: — Познакомься: Лиза, наш фельдшер.
— Рада знакомству, — Лиза улыбается мне и при этом выглядит так мило, что становится тошно. Господи, я ревную, да?
— Очень приятно. — К сожалению, убедительно произнести эти слова не удается, и девушка бросает взгляд на Илая.
Повисает неловкая пауза.
— Ну, не буду вам мешать! — она убирает руки в карманы. — Если что, звони.
Я тяжело сглатываю, и даже объятья сына не облегчают моего состояния. В груди будто становится жарче. И часто они так зависают у него в кабинете? Даже Кирилл был не против посидеть на ее руках. Или это у мужиков в крови — расплываться перед красивыми девушками?
Лиза подходит к нам и треплет Кирюшу за ручку.
— Ну пока, красавчик!
— Всего доброго, — грубый тон получается сам собой, и девушка переводит взгляд зеленых глаз на меня. Она пытается сгладить углы, которые я будто нарочно обостряю.
— У вас чудесный сын, — Лиза вновь одаривает меня вежливой улыбочкой.
Но я не могу ответить ей тем же.
— Я знаю.
Она еще раз улыбается, но на этот раз ее улыбка дает трещину, и Лиза молча покидает кабинет.
Мы встречаемся взглядом с Илаем, и все эти ужасные чувства превращаются в тот самый пожар, который поглощает десятки гектаров леса. Глупости, но… ничего с этим не сделать.
— Спасибо, что присмотрел за Кириллом, — выходит как-то суховато. — Мы тоже, наверное, пойдем.
Разворачиваюсь, чтобы выйти следом за Лизой.
— Алис… подожди!
Мягкая хватка останавливает меня за локоть.
— Ты чего? — Илай улыбается как дурак, а мне хочется еще и треснуть ему.
Хотя в глубине души я, пожалуй, признаю, что моя ревность иррациональна, но видеть их втроем, смеющихся… и когда она стояла практически между ног Илая… это как-то чересчур.
— Ничего. Ты сказал, что у тебя завал. Не хочу отвлекать.
— Ты и не отвлекаешь. Я уже освободился. Отвезу вас.
— Не нужно, там такси ждет, — вру я. — Ты не переживай, — улыбаюсь натянуто. — Доберемся мы.
— Я хочу отвезти вас. Поговорить еще нужно.
— Давай не сегодня, я немного устала.
— Алис, в чем дело?
Я не отвечаю.
— Ты из-за Лизы так?
И снова эта дурацкая улыбочка.
— Она просто коллега и друг. Мне нужно было решить вопросы, и я попросил ее посидеть недолго с сыном.
Злость разливается по венам мгновенно. В первую очередь на саму себя, потому что он прав, но огрызаюсь я на него:
— Багиров, я не ревнивая, можешь не распинаться.
Он ухмыляется и тут же забирает Кирюшу.
— Так, мелкий, дай-ка я твою маму заберу на пару слов.
— Илай…
Он усаживает его на диван к игрушкам.
— Посиди тут, поиграй пока.
Илай разворачивается ко мне.
— Багиров, не беси.
Но он не обращает внимания на протесты и утаскивает меня в небольшую каморку.
— Прекрати, я не в наст…
Но губы уже под давлением его горячего рта.
— Дурочка моя, — целует с еще большей требовательностью, сжимая лицо в ладонях, затем его руки быстро находят мои бедра, талию и прижимают меня к его гранитным мышцам.
Все это распаляет в считанные секунды, и злость практически испаряется. И я ненавижу, что у него получается так легко меня переубедить.
— Илай, — отрываюсь от его губ. — Там Кирилл один.
— Мы рядом, — он сжимает мои волосы в кулаке и тянет вниз, чтобы напасть ртом на мою шею.
У меня перехватывает дыхание, и горячая струйка наслаждения стекает в самый низ живота, заставляя чувственную точку запульсировать между ног.
А потом раздается громкий стук и резкий визг Кирюши, за которым следует рев.
Я отталкиваю Багирова и несусь со всех ног к сыну.
Глава 42
Ноги будто врастают в пол, и я задыхаюсь, попав в ловушку эмоционального ступора, когда вижу всю картину.
Кирилл сидит на полу и так душераздирающе плачет, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди и доберется до него раньше моего застывшего тела.
Мне становится плохо, как только взгляд отмечает шишку у него на лбу размером с пятак и рану с тонкой струйкой крови, которая стекает по виску и смешивается со слезами…
Господи.
— Кира, — выдыхаю сипло, прежде чем нахожу в себе силы броситься к нему. Ноги подкашиваются, но я все равно подхватываю его на руки.
Меня трясет, пока я пытаюсь вытереть кровь с личика сына и осмотреть ранку, но он начинает визжать и мотать головой.
— Тише, малыш, тише, все хорошо, — прижимаю его к себе, целую в висок и качаю сильнее, но он весь съеживается, поджимая колени к груди, будто хочет оттолкнуть меня. — Больно маленькому. — Глажу Кирюшу по спине и в полнейшей растерянности бросаю взгляд на Илая, который стоит как вкопанный.
— У него кровь, — шепчу я, чувствуя, что сама готова расплакаться.
— Черт… — Багиров нервным движением взъерошивает короткие
