– Ну, по крайней мере с доминированием они справляются.
– На самом деле это вы буквально диктуете им, как доминировать над вами, это означает, что ситуацию контролируете вы. Что вам больше всего нравится в том, что над вами доминируют?
– Мне просто хочется, чтобы кто-то другой был ведущим и говорил мне, что делать. Но мягко!
– Это вам нужно было от матери?
– Да.
– Значит, у вас имеется неудовлетворенная потребность в материнской любви.
Желание Билла, чтобы над ним доминировали, не было мазохистским, он хотел, чтобы его воспитывали. Но эта потребность была не буквальной. Ему нужна была материнская сущность , те женские качества, которыми обладают оба пола, однако ассоциируются они в основном с матерью: забота, любовь и утешение, сочетающиеся с внутренней прочностью.
Хотя Билл заработал достаточно денег, чтобы позволить себе жизнь без забот, в вопросах отношений он оставался бездомным банкротом. Меня печалило то, что он не мог удовлетворить столь базовую для человеческого существования потребность. Без доступа к этим женственным качествам любой из нас оказывается в этом мире бездомным.
– Мне нужна такая любовь. Это сильное ощущение. Мне его всегда мало, – сказал Билл. – Может быть, потому-то я так и достаю жену сексом.
Вот мы наконец и добрались до момента, когда мой клиент стал «путаться в показаниях». Почему мужчина, который хочет любви, ищет ее в области секса? Если вам хочется пить, вы же не станете есть сэндвич? Если вы устали, потянетесь ли вы к стакану с водой? Вот еще один пример того, как мужчинам вдалбливают в головы: быть эмоциональным – ненормально , зато нормально быть сексуальным . Поэтому вся коммуникация о потребностях – и их надежда на удовлетворение – имеет место на уровне секса.
Это здорово сбивает с толку. Сексуальность, вместо того чтобы быть свободным выражением любви, жизни и эротизма, отягощается иными ожиданиями. Привязка любви к сексу у Билла стала невротической. Все эти объяснения («сильное либидо», «я просто люблю секс»), которые дают многие сексоголики, всего лишь оправдания зависимости, замаскированной под желание. А в действительности мы имеем дело с эмоциональной зависимостью человека, который хочет уверений, что его любят . Он все равно что говорит: «Ты любишь меня? Ты правда любишь меня? Ты уверена? Я тебе не верю, скажи мне это еще раз».
Сексуальная зависимость печально известна как расстройство близости. Я читала результаты одного исследования, в которых сообщалось, что 78 % сексоголиков происходят из семей, классифицируемых как «жестко не заинтересованные», что в переводе с психологического жаргона означает наличие глубокой разобщенности и ощущение хронического отчуждения.
Мужчины, подверженные сексуальной зависимости, подобны грифам, бесконечно копающимся в отбросах. Они способны питаться чем угодно. Женщины улавливают эту зависимость и тут же отворачиваются от них. Проститутки и создатели порно зарабатывают на них немалые деньги.
К сожалению, в браке эта всепожирающая незащищенность едва ли бывает эротичной. Однако некоторые женщины с ней мирятся и все же занимаются сексом с мужьями из чувства долга. Такой была и жена Билла. Она думала, что, если будет выполнять все сексуальные требования в русле его хищнической потребности, он никогда не станет ей изменять. Она и не догадывалась, что с сексоголиком эта стратегия не работает.
* * *
Я поехала в отпуск. В Гуанахуато. С Рами.
Может быть, меня соблазнило то, что мы собирались в самый романтический город Мексики, город, настолько одержимый романтикой, что по ночам местные исполнители баллад часами расхаживают по извилистым, не шире переулка, улицам, распевая любовные серенады, а горожане следуют за ними, распивая вино и вторя певцам. Прогулка заканчивается в Переулке Поцелуев, чье название говорит само за себя.
Этот город целиком в моем стиле. Если бывают на свете города – родственные души, то я наконец нашла свой Единственный.
Я хотела выйти замуж в огромной испанской колониальной церкви с розовым куполом, стоящей в центре городка. Я забыла, конечно, о своих планах на окончательное расставание, и мы вошли в самую спокойную и стабильную фазу наших отношений.
Рами даже подал на развод, причем по собственной инициативе. Я была поражена. Мне пришлось согласиться с тем, что их с женой договоренность разъехаться, а не развестись имела исключительно финансовую основу. Решение подать на развод означало, что Рами вот-вот ждет значительная финансовая потеря, и я понимала, насколько много это для него значит, учитывая, как упорно он трудился над созданием своего нынешнего положения.
Его история была одной из тех самых историй о бедном иммигранте, реализовавшем «великую американскую мечту». Рами вырос в лагере беженцев, прилетел в Соединенные Штаты с билетом, купленным на одолженные деньги, и ему пришлось год трудиться, чтобы отдать долг.
Он прибыл в Нью-Йорк с 67 долларами в кармане и поселился на Бей-Ридж в Бруклине в двухкомнатной квартире вместе с восемью другими парнями. Он пахал, как вол, обычным служащим в манхэттенском гастрономе и копил деньги, пока не смог купить собственный магазин пополам с одним из своих коллег. Они выкупили помещение, отремонтировали его и заработали больше денег, чем он когда-либо видел в своей жизни.
Теперь, годы спустя, Рами владеет множеством магазинов и земельной собственностью. Ему больше не нужно работать, а он по-прежнему носит с собой все тот же старый бумажник и всегда держит в нем ровно 67 долларов. Говорит, это напоминает ему, что в самом худшем случае он останется при своих – хорошее напоминание, учитывая, что он бывает даже более импульсивным, чем я.
Я понимала серьезность его решения и уважала жертвенность, покорность и великодушие, скрытые в нем. Для него это был серьезный шаг к доверию в наших отношениях.
* * *
Через несколько недель Билл сказал мне, что жена подозревает его в неверности, и спросил, может ли она поприсутствовать на одном из наших сеансов. А заодно предупредил меня, что она считает психотерапевтов шарлатанами, эксплуатирующими людские беды ради денег.
– Думаю, она хочет убедиться, что я действительно хожу на терапию, – сказал он, – а не встречаюсь с какой-то другой женщиной.
Я поощряю пациентов включать своих супруг в процесс лечения. Мне хотелось бы, чтобы они были честны друг с другом, но Билл уже подпортил картину, сказав Наташе, что он ходит на терапию, чтобы избавиться от небольшой депрессии. Встречаться с женой пациента – довольно трудная задача, и тем более трудная, если она не знает, что на самом деле происходит. Некоторые терапевты даже не соглашаются работать с супругами индивидуально. Какая уж тут ответственность, когда каждый из пациентов стремится сохранить свои секреты!
Наташа оказалась женщиной средних лет, вела себя с достоинством, которое почти замаскировало ее нервозность. На ней была простая консервативная блузка на пуговицах и удобные слаксы. Светлые волосы подстрижены в каре. Я видела, что в кабинете психотерапевта она чувствует себя не в своей тарелке: по коридору между кабинетами она шла с оборонительной бдительностью, будто проникла в ведьмину берлогу.
Наташа растянула губы в улыбке и вяло пожала мне руку, тщательно оглядела мой кабинет и присела на диван.
Хотя жена Билла с сомнением относилась ко всему психологическому сообществу, когда она расслабилась и опустила свои щиты, я почувствовала в ней внутреннюю теплоту, которая никак не сочеталась с прохладным эмоциональным описанием, данным ей Биллом. Ее розовое свежее лицо на самом деле так и веяло добротой.
В течение первых нескольких минут Наташа нечасто подавала голос, но ее глаза вели со мной напряженный диалог. Она сканировала меня, потом переводила взгляд на Билла, если я смотрела на нее. Иногда она исподлобья оглядывала нас обоих, потом отворачивалась с пустым взглядом, явно о чем-то задумавшись.
– Расскажи мне, о чем вы здесь разговариваете, – тихо попросила она Билла.
– О депрессии.
– И это помогает?
– Да.
– Дома ты такой отстраненный, если вообще появляешься. Ты так много времени проводишь вне дома. Неужели ты забыл о своих детях?! – Наташа внезапно разразилась слезами. Я подвинула к ней коробку с салфетками.
– Я прихожу домой каждый вечер, чтобы уложить их спать, – возразил Билл.
– А потом уходишь. – Она положила ладонь поверх его руки, словно для того, чтобы взять его за руку, но он не ответил на ее движение.
Наташа смотрела на Билла взглядом, который говорил так много: то был взгляд женщины, которая знает – и умоляет, чтобы ей сказали правду. Взгляд, полный отчаянного страха.
Билл забегал глазами по кабинету.
