Читаем без скачивания Шёл четвёртый день войны - Филипп Станиславский

Пахомов услышал голос комбата, потом самого командира бригады и оглянулся. У машин второй роты стояли кучкой командиры батальонов и еще несколько, в плащ-накидках, в фуражках высшего комсостава. На обочине стояли три командирские "газики" - полноприводные вездеходы ГАЗ-64. Такие сержант видел только у командующего Ленинградским округом, когда тот приезжал как-то проверять их бригаду. Именно тогда Валерий и получил свои наградной часы прямо на танковой директрисе. Видимо, большое начальство разговаривает с командованием бригады, подумал Пахомов, следовательно, за час-два они вступят в бой.

Начальство стояло так близко, что Пахомов слышал их голоса, но разобрать ни слова не мог. Командование бригады в лице комбрига и комбатов то оживленно обсуждало, а двое в плащ-накидках смотрели планшетку с картой, бросали по несколько слов и умолкали надолго. Лица у всех были недовольны. Пахомов расстроился: недовольство начальства выходит боком для подчиненных. Но поскольку поделить этой умной мыслью было не с кем, - механик возился в своей норе и на все проблемы начальства ему было наплевать, - спрятался в башне, ненароком не попасть товарищам начальникам под горячую руку.

Действительно, командир семнадцатой танковой бригады вместе с командирами батальонов получал боевой приказ от командира шестой танкового корпуса. Задачу подчиненным комдив [54] ставил скрипучим, железным голосом с недовольным, брезгливо выражением на лице. Однако это в комдива было не от плохого от природы характера. Морщиться и говорить сквозь зубы заставляла обстановка, очень плохая.

Армейская Сумская группа генерал-майора Малиновского пятилась неохотно, злобно огрызаясь на каждом рубеже. План наступления уже давно был сорван и командующий фронтом, командарм [55] второго ранга Жуков утром выразил ему свое недовольство. Тем более было обидно, что на направлении наступления его корпуса прикрывали отход украинских войск батальона территориальной обороны, резервисты. И сокрушить их одним мощным ударом никак не удавалось - в близкий бой противник не вступал, прикрывался сплошными минными полями и наносил частям корпуса потерь издали мощными огневыми ударами дальнобойной артиллерии и ракетными установками. И удары эти были точными, враг бил не наугад.

Да еще действия диверсионных отрядов противника на путях снабжения. Казалось, мелкие комариные укусы, а наладить нормальный ритм боевой работы никак не удавалось. Короткие огневые контакты с диверсантами были исключением из правил, противник действовал с основ, минировал дороги, но основной работой диверсионных групп было корректировки артиллерийского огня. А на второй день войны добавились еще и удары авиации.

Было от чего нервничать комдиву.

- Запомните, дорога будет каждая минута. Как только двадцать девятая бригада проломает для вас проход, немедленно выходить на шоссе Кролевец-Киев, и Чтобы через пятнадцать минут ваши батальоны, товарищ полковник, были в этому городе. Запомнили, через пятнадцать минут! Сбросить гусеницы и вперед! Иначе вас размолотят Ракетный установки, как уже размолотилы тридцатую бригаду. Поддержать артиллерии не смогу - в корпусных артполков не хватает дальности пушек. После рассчитывай только на себя и приданную пехоту. Должности друг инженерно-штурмовой батальон на танки и вперед! Остальная пехота подтянется позже, как только ваша бригада захватить город и собьет противника с позиций. Главное, не дайте им стрелять. Думаю, тогда и артполк СУМЭ протолкнуть.

- Но это противоречит уставу, товарищ комдив. - Возразил командир первого батальона.

Глаза у комдива безумно метнулись, но он сдержался.

- Мне тоже пришлось изучать устав, товарищ майор. - Ровным, равно скрипучим голосом отрезал командир корпуса. - Повторяю, пехоту и артиллерии не ждать. Не теряете и минуты, рвать к городу. Сейчас ровно Десять тридцать. ПРИКАЗЫВАЮ захватить Кролевец в одиннадцать сорок.

- Не можем, товарищ комдив, у нас средняя скорость 40 километров в час, и потом, Еще гусеницы надо Уложить. А по нормативу, Чтобы снять гусеницы и Уложить их, требуется полчаса. А если какой-то экипаж замешкается, на укладку уйдёт больше минут сорок-пятьдесят, а то и время. Мы просто не успею ...

Командир корпуса со странной застывшей улыбкой смотрел на командира бригады.

- Да-да, правильно! Спасибо, что напомнилы. Надеюсь, пяти часов вам хватит? - И тут его прямо перекосило от бешеного гнева. - А мне насрать на Цей норматив, товарищ полковник! Я кладу на ЭТИХ полях Свои лучшие экипажи, Чтобы проломит проход вашей бригады, а вы тут о каких-то сраных нормативах и средней скорости. У вас будет всего пятнадцать минут, Чтобы успеть проскочит к городу! Иначе здесь вас тоже размолотят! Понятно? ПРИКАЗЫВАЮ взять в десять пятьдесят на броню десант, в одиннадцать десять выйти на шоссе Кролевец-Киев, и в одиннадцать двадцать пять занятий огород! Доложить мне о занятии Кролевца ровно в одиннадцать сорок! По невыполнение приказа - расстрел! Вопросы? Вперед!

... В небольшой деревушке Семеновна, прижавшись бортами к домам, так что вовсе закрывались зелеными кронами яблонь, слив, груш и вишен, стояли "бетешкы" тринадцатую бригады. Пехота инженерно-штурмового батальона подходит сразу, едва стихают стучать танковые дизели. Все в пятнистых комбинезонах, с еще невиданными стальными нагрудниками - "панцирная пехота" ползет между танкистами шепот - в ремнях снаряжения, с автоматическими карабинами Симонова, нагруженные патронами, гранатами, взрывчаткой по самое некуда. Двое с баллонами за спиной - огнеметчиков, - держались поодаль. Оно и понятно - от этой адской смеси лучше быть подальше. Ротный указал десантникам на танк Пахомова и "броневики", ни слова не сказав, полезли в машину. Ротный махнул сержанту рукой: "Давай сюда!", И стал ждать, пока подбегут командиры других машин его роты.

- В общем так, ребята, ситуация хреновая. Получен приказ: до полудня занятий огород Кролевец. Это узел обороны в хохлов и там у них Ракетная база. Ее нужно захватить любой ценой. Щас сажа пехоту, и ждем сигнала: три красные ракеты. Потом рывок к шоссе и там переходим на колесах. Команды не ждать, вышедшего на бетонку, остановились, сбросили к черту гусеницы и вперед! Кто отстанет, пойдет под трибунал! Скорость движения максимальная. Вопросы? Вопросов нет. - Ротный еще раз посмотрел на своих сержантов, махнул рукой: "По машинам!" И побежал к своему танку.

Бригада приготовилась к атаке. Танки сосредоточилась в небольшом гайку километрах в пяти от шоссе. Перед танками лежало широкое поле, какое тоскливое, поросшее редкими кустиками в неглубоких лощины. За этим полем и находилось шоссе, на которое танки должны были выйти. Его частями даже было видно за невысокими холмами, на которых засел противник. Противника видно не было, но Пахомов знал, что он там есть. Сержант приказал экипажу приготовиться к атаке: заряжающего зарядить пушку, сам высунулся из танка. Десантники жались друг к другу, сбившись в кучу, курили, передавая из рук в руки сигарету.

- Ребята, не пропустите сигнал. - Обратился к десантников. Те заверили: не упустят!

Прошло пять минут, а сигнала не было. Потом еще пять, потом еще ... Пахомова стал били дрожь: "Чего стоим? Чего стоим? "- Его трясло и колотило. Башнер протирал стекло триплекса, механик сжимал своими лапой рычаги фрикционов, горбился в своей норе, как медведь.

- Ракеты, командир! Передние пошли! - Закричал вдруг механик, со скрежетом включил передачу и БТ вплоть прыгнул вперед, так, что едва не сбросил со спины своих десантников.

Пахомов прилип к перископа. Впереди, на километр-полтора, шли зигзагами тридцатьчетверки двадцать девятой бригады. Вдруг захлопали взрывы и над полем будто кто пролил чернила: на высоте сорока-пятидесяти метров расплывались черно-серые кляксы, разбрасывали по сторонам черные точки. Над теми точками спухалы белые одуванчики парашютики и на высоте из-под этих белых одуванчиков били вниз, прямо по строю атакующих тридцатьчетверок ярко-желтые иглы, и там, где игла протыкали танк, взмывал в небо вспышка огня. Над танками клубами стал подниматься вверх черный смолистый дым. С башни наступающей тридцатьчетверки вырвался острый язык пламени, окаймленный густым дымом. Он поднимался вверх прямым столбом и уже там, в вышине, ветер подхватывал его и мешал в темно-серую, грязную Бахмата облако.

- Механик, вперед! - Пахомов вдавил сапог в спину Пашке Тельнова, крутил перископом сторонам.

"Бетешкы" бригады мчались сквозь строй расстрелянных с неба тридцатьчетверок к близкому ленты шоссе. И никто по ним пока не стрелял. Итак, ракетные установки потратили весь свой боезапас на танки двадцать девятой бригады, теперь только бы успеть прорваться в город, база перезарядки этих установок.