— Ты такой молодой, такой горячий. Будь осторожен с клятвами, которые даешь. Ведь ты из тех людей, которые всегда их выполняют, даже тогда, когда лучше было бы их нарушить.
Отряд Дрейка выстроился вдоль берега.
— Баркасов нет, — запустив пальцы в курчавую голову, констатировал Джон Оксенхем. Плечи его оттягивал груз золотых слитков. Линия его рта приняла меланхоличное выражение.
Головы закивали, соглашаясь с постигшей их участью.
Река после шторма вышла из берегов, и в воде плавали огромные бревна и вырванные с корнем деревья.
— Их захватили, — мрачно добавил Оксенхем.
Дрейк дал выход раздражению.
— Сэр, вы ошибаетесь! — он схватил Оксенхема за грудки. — Говорю вам, во время шторма их отнесло течением вниз по реке, и любой, кто скажет, что это не так, будет иметь дело со мной!
— Черт возьми, Фрэнсис, какая разница, отнесло их или их украли? В любом случае нам крышка. Испанцы вышлют один патруль в море, а другой будет искать нас на суше…
Среди людей прокатилась волна недовольства.
— Мы спустимся вниз по реке и найдем баркасы, — упрямо заявил Дрейк.
— Как? — поинтересовался Оксенхем и указал рукой на пенящийся поток.
— Да, как, капитан? — поддержали его остальные.
Нервы Эвана не выдержали напряжения момента. Дрейк снова оказался на грани поражения. Не желая уступать воле обстоятельств, Эван резко сбросил с плеч свою ношу и пошел к берегу. Не колеблясь, он вошел в бурлящий поток. Течение подхватило его, ноги увязли в илистом дне, но он стиснул зубы и ухватился за плывущее мимо бревно. В миле отсюда лежал раненый Ле Тестю, и каждая секунда промедления грозила ему смертью.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — закричал Оксенхем.
Не раздумывая, Дрейк пошел за Эваном. В отличие от Оксенхема, ему ничего не нужно было объяснять. Вместе они схватили огромное бревно и потащили его к берегу.
— Строим плот! — закричал Дрейк, от его злости не осталось и следа.
Через час Эван и Дрейк спустили на воду плот из связанных между собой бревен. Над ним развевался сшитый из мешков лоскутный парус. Дрейк повернулся к угрюмым людям, оставшимся на берегу:
— Друзья мои, клянусь вам, даже если мне придется сражаться со всеми испанцами в Новом Свете, я вернусь за вами.
Эти слова напомнили Эвану предупреждение Ле Тестю. «Будь осторожен с клятвами, которые ты даешь, мой друг». Фрэнсис тоже относился к тому типу людей, которые никогда не нарушают данных обещаний.
Несколько часов они плыли вниз по реке. На смену ночи снова пришел день, от жары у них пересохли глотки, от солнца кожа покрылась волдырями. Наконец, пираты достигли устья, причалили к берегу и, пошатываясь, сошли на песок.
— Будем продвигаться на восток, к нашему фрегату, — прохрипел Дрейк, еле разлепив спекшиеся губы. — Когда мы найдем его, вернемся в город и разыщем девушку.
Упоминание об Энни заставило Эвана вновь почувствовать свою вину перед ней. Ее плен длился несколько месяцев, но она сумела сбежать, причем без всякой посторонней помощи. Кто он такой, чтобы менять жизнь девушки? Ему вдруг захотелось забыть обо всем и снова оказаться в Уэльсе и внести свой вклад в жизнь города. Оуэн Перрот непременно заберет больше того, что ему причитается, но, возможно, это хоть на некоторое время утолит его алчность. И все же при мысли, что, возможно, он никогда больше не увидит Энни, он почувствовал внутри леденящую пустоту и боль, сходную с той, которую испытал, потеряв Касильду.
Из прибрежных зарослей кустов послышался шорох. Отбросив посторонние мысли, Эван схватил кинжал и повернулся на звук. Услышав зловещий щелчок мушкета, он застыл на месте.
Из леса вышел стройный испанский солдат в шлеме с крестом и опущенным забралом. Грудь закрывал блестящий на солнце нагрудник. Маленький черный глаз мушкета был обращен в их сторону.
— Он может сделать только один выстрел, — прошептал Эван. — Пусть убьет меня, потому, что жизнь всех остальных зависит от тебя.
Он встал перед Дрейком, заслонив его.
Солдат сделал шаг вперед. Его молчание было страшнее боевого клича.
— Отойди в сторону, Эван, — ответил Дрейк. — Не надо жертвовать собой ради меня.
Эван стоял на своем:
— Если умрешь ты, умрет и наше дело.
— А если умрешь ты, — возразил Дрейк, — Кэроу задохнется от жадности Оуэна Перрота.
Солдат остановился примерно в десяти шагах от Эвана, поднес руку к шлему, снял его и бросил на землю. Каскад золотисто-рыжих волос развевался на ветру, как знамя. От удивления у Эвана открылся рот.
— Энни?! — Эван шагнул вперед, но она крепче сжала мушкет.
— Стой, где стоишь. Капитан Дрейк, встаньте так, чтобы можно было вас видеть. Оружие на землю!
Ошарашенные, они повиновались. Напряжение Эвана переросло в гнев.
— Ну? Ты что, собираешься отправить нас в Номбре-де-Диос и там поджарить на кострах Инквизиции?
— Не подсказывай ей никаких идей, — пробормотал Дрейк.
Энни сделала еще один шаг вперед. Страшный, холодный огонь, полыхнувший в ее глазах, напомнил ему королеву Елизавету. Это сходство заставило его вздрогнуть.
— Как ты нашла нас? — спросил Эван.
Девушка мрачно усмехнулась:
— Разве это не то место встречи, которое вы выбрали? Вся команда только об этом и болтала.
Внутри у него все оборвалось.
Ну конечно, они настолько привыкли к присутствию Энни, что уже давно, не таясь, говорили при ней открыто о своих планах.
— Я очень много слышала об английской чести, все это правда?
— А ты как думаешь? — спросил Эван.
— Посмотрим, — она приставила кинжал к его груди. — Прикинувшись испанцем, вы украли из кабинета моего опекуна сведения о передвижении караванов. Вы сидели за одним столом с Родриго, пользовались его гостеприимством и угрожали убить меня. Если это пример английской чести, то у меня возникают большие сомнения на этот счет.
— Да он же уэльсец, — поспешно вставил Дрейк. — А все знают, что уэльсцы — известные обманщики.
Эван удивленно посмотрел на друга:
— Так вот какой ты верный товарищ, Фрэнсис? Иногда ты действуешь мне на нервы!
— Прошу прощения, — Дрейк откашлялся. — Мисс, я заговорил вне очереди, потому, что болтаю без умолку, когда вижу направленный на меня мушкет. Я вот что хотел сказать. Англичане, так же как уэльсцы, люди чести. И если Эван обманывал, то делал это из преданности своей стране. Он человек слова.
— А вы? — спросила она.
Эван не смог подавить поднявшейся в нем волны восхищения девушкой. Она проявляла храбрость, которая сделала бы честь любому мужчине, и при этом не теряла женственности. Обтянутые узкими брюками ноги казались необычно длинными. Распущенные волосы цвета меди ореолом развевались вокруг прекрасного лица.
