кричу и впиваюсь ногтями в его спину, пока он неумолимо двигает бёдрами.
Он заключает меня в свои объятия, прижимая так близко, что наши груди соприкасаются, когда он трахает меня.
— Брайар, — снова шепчет он, и это заставляет мои стенки сжаться вокруг него. Он стонет и начинает вбиваться сильнее.
— Если ты будешь продолжать произносить моё имя так, я сойду с ума, — всхлипываю я под ним.
Роман усмехается и выходит из меня. Я надуваю губы в знак протеста, но он переворачивает меня набок, так что мы оказываемся лицом к горизонтальному зеркалу над комодом. Моё голое тело полностью выставлено напоказ в свете свечей. Следы укусов и засосы усеивают мою шею и грудь. Желанием наполненный взгляд моих глаз и голодный взгляд Романа заставляют моё нутро снова ныть от желания быть наполненной. Это не просто томление, я отчаянно нуждаюсь в этом.
— Ты хочешь сказать, что ещё не сошла с ума? — Роман дышит мне в затылок, когда прижимается к моей спине, так что он оказывается у моего входа. Обхватывает рукой под моей головой и сжимает мою грудь, в то же время поднимая мою левую ногу другой. — Сойдёшь, когда увидишь в зеркале, как я разбиваю каждый твой последний кусочек и становлюсь твоим полным разрушением.
Я смотрю в зеркало, как огромный член Романа входит в меня. Он делает это мучительно медленно, чтобы было очевидно, насколько сильно он меня раздвигает. Совсем по-другому смотреть, как он входит. Я едва могу поверить, что он помещается.
Охренеть. Это самая сексуальная вещь, которую кто-либо когда-либо делал со мной. Я таю в его руках, когда он начинает двигать своим членом во мне и прижигает горячими поцелуями мою шею. Я позволяю своей голове упасть набок и стону с каждым толчком, который достигает моей шейки матки.
— Тебе нравится, когда я наполняю тебя, не так ли, Мелкая? — бормочет он у моей челюсти.
Я киваю, пьяная от похоти. — Да.
Он зарывается лицом в мои волосы, пока его толчки становятся сильнее. Я смотрю, как я схожу с ума на его члене, бёдра вибрируют, когда я кончаю и пропитываю простыни.
Роман двигается во мне, пока я брызжу, и замирает, прижимая меня к себе так крепко, как только может, в то время как его член пульсирует глубоко в моей киске, его горячее семя наполняет меня до краёв.
— Ох, блять, — стонет он, когда его бёдра слегка дёргаются. Затем всё его тело расслабляется, и он издаёт долгий вздох. — Ты такая чертовски потрясающая. — Он усмехается и медленно выходит из меня.
Я остаюсь лежать в нашем беспорядке и тяжело дышать.
— Давай. — Роман протягивает мне руку, а я издаю жалобный стон в знак протеста. Он закатывает глаза с большой улыбкой, наклоняется и поднимает меня на руки. — Посмотри на себя, Сквирт, оправдываешь своё имя, — дразнит он, и я не могу не рассмеяться ему в плечо.
— Я не специально это делаю.
Он несёт меня в ванную, которая прямо по коридору, и включает душ.
— Ты говоришь так, будто это плохо. — Его тон лёгкий, но я вижу усталость в его глазах. Я тоже смертельно устала.
Горячая вода ударяет мне в спину, и я облегчённо вздыхаю. Мы быстро принимаем душ, и с большой неохотой я могу сопротивляться игривым поцелуям Романа. Нет никаких шансов, что моя киска выдержит ещё один безжалостный натиск сегодня ночью.
Мы забираемся в постель после смены простыней. Один взгляд на часы заставляет меня стонать.
— Мы задержались слишком поздно, — жалуюсь я, натягивая одеяло до подбородка.
Я думаю, что Роман сейчас же вернётся к своим жестоким выходкам, но, к моему удивлению, он прижимается ко мне и обнимает меня.
— Четыре утра — это не так уж плохо, — саркастически бормочет он. Он кажется таким спокойным, если бы я сама там не была, я бы не поверила, что произошло сегодня в кукурузном поле. Это вдавливает тяжесть в мою грудь — насколько они десенсибилизированы к ужасам своей жизни. В каком-то смысле, думаю, я тоже немного такая.
Мои глаза тяжелеют и начинают закрываться, когда Роман прижимается лбом к моему плечу.
— Эй, Сквирт? — Его мягкий шёпот согревает мою кожу.
— Да?
— Тебе не всё равно на нас? На меня? — Его прикосновение нежное, когда он успокаивающе проводит ладонью по моей руке.
Мои брови хмурятся. — Конечно, нет.
— Нам нужна твоя помощь. Мне нужна твоя помощь. — Его голос звучит болезненно, будто он не попросил бы меня, если бы у него не было выбора.
Я закусываю губу. — Моя помощь?
Он кивает мне в шею.
— Тот парень сегодня, который отреагировал на тебя? Думаю, он наша главная цель. Нам нужно заманить его одного, и я думаю, что у нас будет лучший шанс заставить его снова выйти, если это сделаешь ты.
Мурашки бегут по моей коже при мысли о том, чтобы снова увидеть Каллума. Я нервно сглатываю.
— Я не знаю, Роман…
— Пожалуйста, Брайар. Ты нам нужна, — умоляет он, переворачивая меня на спину, чтобы смотреть на меня сверху. Он такой красивый в тусклом свете, каждый уголок его лица высечен тенями. — Пожалуйста. Я не буду заставлять тебя, если ты не хочешь, но ты должна знать — лейтенант Сиксс не умоляет. Ни о чём. Но если это ты, я буду.
Его взгляд прослеживает каждую черту моего лица, и будь оно неладно, если моё сердце не трепещет каждый раз, когда он так близко.
— Ты обещаешь, что не позволишь ему причинить мне боль? — шепчу я, и это звучит так жалко.
Глаза Романа смягчаются, и он прижимается лбом к моему.
— Обещаю. Я не позволю ему коснуться тебя, Брайар.
Хотелось бы мне верить ему полностью. Но этого достаточно.
— Хорошо.
Его глаза загораются, и он приподнимается.
— Ты уверена?
Я сглатываю. — Да.
Он целует меня в щеку и прижимается обратно ко мне, обнимая меня своими сильными руками. Это заставляет меня чувствовать себя самой драгоценной вещью для него. Даже если это иллюзия, я развлекаю её в этот момент, в темноте, ранним утром.
— Он причинил тебе боль раньше, — говорит Роман тихим голосом, но это ощущается как крик. Потому что он не спрашивает, он утверждает. — Он тот бывший, который пытался тебя убить. Как его зовут?
Эта старые рана скручивается в моём сердце и гноится.
Мне удаётся один маленький кивок.
— Каллум.
Роман прижимается губами к моему плечу.
— Можешь рассказать, что случилось? Почему он пытался тебя убить? — Его палец скользит по моему новому шраму, где он уже переписал моё
