еду на своей тарелке и задумчиво глядя в другой конец комнаты. Наконец, она поставила свою тарелку и повернулась ко мне лицом.
— Как насчет того, чтобы пока продолжать в том же духе? Как я уже сказала, если ты планируешь пригласить ее выпить на этой неделе, то это не займет много времени, чтобы довести дело до конца. Насколько нам известно, то, что происходит между нами, — не более чем накопившаяся сексуальная энергия, и как только мы выплеснем ее, наши пути разойдутся. Так что, если мы сейчас положим конец этому плану, я, по сути, гарантирую, что он никогда не узнает, каково это — когда его сердце разбито так, как он разбил мое.
Я не мог поспорить с ее точкой зрения, но это не означало, что я хотел продолжать подыгрывать ей. О, кого, черт возьми, я обманывал? Я не подыгрывал ей с самого начала. Так что, на самом деле, я мог бы просто продолжать то, что делал все это время, и как только мы признаем, что между нами есть что-то серьезное — потому что я всем сердцем верил, что это реальная возможность — тогда я мог бы просто «отказаться от этого».
Откусив последний кусочек, я ставлю свою тарелку поверх ее на кофейный столик.
— Ладно. Поэтому мы продолжаем это делать до тех пор, пока не решим, что с нас хватит, или пока план не будет выполнен, в зависимости от того, что наступит раньше.
— Ага. — Она улыбнулась, а затем поерзала на подушке, придвигаясь ближе ко мне. — Итак, скажи мне, Корбин… когда ты понял, что я тебе нравлюсь?
То, как она спросила, словно училась в средней школе, заставило меня рассмеяться. Это было восхитительно и мило, и в то же время возбуждало меня.
— Если бы мне пришлось выбирать момент, я бы сказал, что это было во второй раз, когда мы встретились выпить — после того, как я встретился с тобой и Нелли, когда вы, ребята, втянули меня в эту вашу схему.
Она взвизгнула, когда я взял ее за бедра и усадил к себе на колени.
— А как насчет тебя? — спросил я, откидываясь на спинку дивана так, что ей пришлось наклониться надо мной, отчего ее волосы рассыпались по плечам. — Когда ты начала видеть во мне нечто большее, чем старшего брата Нелл?
Ее глаза засветились улыбкой, хотя она пожала плечами, как бы говоря, что не уверена. Она знала. Ее выдавали глаза.
— Наверное, в первый раз, когда мы встретились, чтобы выпить… когда мы с Нелли посвятили тебя в наш гениальный план.
— В самом деле? Так быстро?
Она взглянула через мое плечо, а затем вернула свое внимание к моему лицу.
— Ну, думаю, в тот момент я все еще видела в тебе брата моей лучшей подруги, просто реально горячего.
— Ты не думала, что я был сексуальным, когда мы были младше?
— Боюсь, что нет. Может быть, это потому, что ты все время дразнил нас, или, возможно, потому, что я всегда думала, что ты ненавидишь меня. Но ты не можешь расстраиваться из-за этого. Не похоже, что ты тоже находил меня привлекательной все эти годы назад.
— Конечно, нет… Ты была ребенком.
И как раз в этот момент она покачала бедрами, напоминая, насколько она повзрослела.
Я просунул одну руку между нами, чтобы, так сказать, прощупать почву, прежде чем просунуть в нее пальцы, она практически истекала желанием.
— Черт, Бридж… Ты такая чертовски мокрая. Это так возбуждает, так тешит мое самолюбие.
— Ну, а как тебе это для поднятия самомнения… — Она оперлась ладонями о подушку у меня за головой и приблизила губы к моему уху. — Никто никогда не делал меня такой влажной, как ты.
Ее тело напряглось, и я мог сказать, что это признание вызвало у нее тревогу. Не то чтобы она была неуверенным в себе человеком, но из того, что я о ней узнал, я предположил, что ей не хватало большого опыта общения с мужчинами — особенно если она оставалась со своим бывшим, придурком, так долго, как это было.
Проникаясь ее уверенностью, я зарычал и просунул в нее два пальца, ровно настолько, чтобы заставить ее взять инициативу в свои руки и объездить мою руку. Но она не позволила этому продолжаться долго, прежде чем оттолкнуть руку. Как раз в тот момент, когда я начал беспокоиться, что она положит этому конец, она удивила меня, просунув руку между нами, высвобождая мой пульсирующий член из боксеров и пристраивая его перед своим входом.
Сделав медленный и ровный выдох, она опустилась на меня, пока не пронзила себя моей эрекцией. Я хотел затянуть с этим, но у нее были другие планы. Как только она полностью уселась на меня верхом, она начала настойчиво двигать бедрами, приподнимаясь вверх и вниз над моим членом. Мне безмерно нравилась ее напористость, но я не мог позволить этому продолжаться так долго, прежде чем взять часть контроля на себя. Крепко сжав ее бедра, мои кончики пальцев впились в обнаженную плоть ее ягодиц, я начал раскачиваться взад-вперед, приподнимая ее, а затем насаживая на свой член так, что мы встречали толчок за толчком.
— О, Боже. Я так близко. — Ее крики перешли в хныканье, когда девушка положила голову на изгиб моей шеи. Ее рука скользнула между нами, и она начала неистово тереть себя, ее дыхание становилось все более прерывистым.
Ее мышцы сжались вокруг моего члена, и стало почти невозможно продержаться дольше. К счастью, мне не нужно было беспокоиться, потому что она воспользовалась этим моментом, чтобы отпустить и кончить. Все ее тело содрогнулось, и это, наряду с ее вокальным наслаждением, усилило мой оргазм.
Я хотел сидеть вот так, удерживая себя внутри нее, пока мы оба не оправимся от кайфа второго раунда, но она оттолкнулась и сползла с моих колен, невзирая на мои очевидные протесты.
— Подожди, — взмолился я и потянулся к ее руке. — Дай мне посмотреть на тебя минутку. Я не могу прийти в себя от того, какая ты красивая.
Она переступила с ноги на ногу, привлекая мое внимание к смеси ее соков и моей спермы, стекающей по внутренней стороне ее бедра. Было очевидно, что это доставляло ей дискомфорт, но я был бы готов поспорить, что она бы так себя не чувствовала, если бы знала, как это возбуждает.
— Жаль, что я не художник; я бы навсегда запечатлел этот момент на холсте, хотя сомневаюсь, что есть хоть один цвет, который
