Аж в глазах заискрило.
— Ты прости… Больно?
— М-м-м… Да…
— Я не буду больше…
— Ник… — нюхаю его скулы и подбородок. Провожу по ним носом и лицом, прикрыв глаза. — Ты так обалденно пахнешь.
— Ты тоже… Малыш…
Ладони скользят на его задницу, и я выше поднимаю свои ноги, толкнув его к себе ещё раз, а он шипит.
— Бл… Женька… Чё делаешь?
— Не прекращай, ладно? Я потерплю…
— Дурочка ты… Хомячок мой маленький… Глупая… Сладкая… — слышу, как он шепчет это и не перестаёт целовать моё лицо, обхватив меня ладонями за обе щеки. Практически не шевелится во мне…
И я ощущаю себя взрослой. Под ним…
Мы полностью голые. Прилипшие… И мне так хорошо сейчас…
— Целуй меня… Ещё целуй… — зарываюсь пальцами в его ершистый затылок, и он начинает медленно и плавно делать движения внизу. Дышит шумно. С наслаждением… Словно вот-вот взорвётся… И я ощущаю, какой наполненной рядом с ним становлюсь. Эмоционально.
До краёв просто…
Невозможно. Так безумно хорошо.
Дальше мы оба молчим… Покрытые россыпью мурашек, стонем и не сдерживаемся, напоминая друг другу, что здесь только одни. Здесь нет ограничений. И мы можем показать друг другу всю свою любовь. Можем раскрыться…
Я ёрзаю по его заднице пятками. Чувствую, что остаются считанные секунды до оргазма. Больно просто ужасно, но настолько же это ощущение восхитительно и остро… Кровь в венах воспламеняется. Мне так хорошо, когда он сверху, когда он на мне… Во мне. Словно закрывает меня от всего плохого. Как мой щит, мой любимый парень… Моя стена.
— Ник… — в последний раз произношу и оставляю ему на спине новые отметины, прежде чем ощущаю, как всё внизу начинает сокращаться… Как боль, что сидела внутри резко сменяется ощущением кайфа и наслаждения… Перед глазами всё плывёт, словно я совсем пьяная. И мы с ним так пахнем… — Никита… — ещё раз повторяю, пока он тяжело дышит, уткнувшись в моё плечо лбом. Чмокает и сползает на бок, прикрывая меня пледом.
— Чё это было, Жень…
— Не знаю… Любовь? — предполагаю я, улыбнувшись.
— Ты как? Не больно? — кладёт ладонь на низ моего живота и смотрит нахмуренным взглядом
— Немножко…
— Прости…
— Ты был нежным…
— Я голову потерял… Извини, если как-то в конце…
— Нет, всё было прекрасно…
Чувствую, как он крепко обнимает меня за талию и прижимает к себе сильнее.
— Не замёрзла? Давай согрею тебя…
— Мне жарко…
— Жень… Я такой дурак у тебя… Прости меня, пожалуйста… За всё, что я там вытворял…
— Я не злюсь… Я тебя обожаю, — обхватываю его за спину и целую грудную клетку, вжавшись в неё носом и губами. А он гладит по голове.
— А я тебя обожаю…
— Мы тут останемся?
— До вечера… А потом я отвезу тебя домой…
— Меня? Почему…
— Мне нужно будет снова до матери доехать… Я очень быстро… Обещаю тебе.
— Хорошо. Я буду тебя ждать, Ник… Расскажешь мне ещё что-нибудь?
— Что-нибудь… К примеру то, что ты меня заколдовала…
Я смеюсь, спрятавшись лицом в его объятиях, а он целует в макушку.
— Заколдовала… Заворожила. Изменила… Я ещё ни с кем не был настолько…
— Целым?
— Да…
— Я тоже…
Его руки смыкаются на моей пояснице, и мы болтаем обо всём, что только приходит в голову. И я ни на секунду не жалею, что это случилось здесь и сейчас… Потому что ощущение, что я полностью растворилась в любви к нему. Без остатка…
Глава 47
Никита Хорольский
Я не знаю, сколько мы так лежим с ней… Час, два, три… Болтаем, нежничаем, обнимаемся. И я впервые счастлив настолько, что нихрена больше не хочу. Мне всего до краёв хватает. Я тупо провалился в этот чан с любовью. И понимаю, каким придурком был всё это время.
Мне ничего не надо, только чтобы она рядом была. Под боком. Чтобы смотрела на меня, как сейчас. Чтобы грела своей нежностью и любовью. И знала, что я точно так же её люблю. Будто прозрел. Будто глаза наконец открылись… Так долго смотрел мимо. Так долго сопротивлялся и воевал с самим собой. Больше не стану. Не вывезу…
— Ник… Так хорошо, да?
— Хорошо. Ты не замёрзла?
— Ты каждые пятнадцать минут спрашиваешь, — хихикает она, прижимаясь ко мне. — А одеться мне не даешь… Но я не замерзла…
— Не даю, потому что мне нравится тебя к себе прижимать… Но если замёрзла, скажи.
— Мне с тобой тепло.
— Знаешь, ещё у нас тут соседи классные были. Два моих друга. Чисто деревенские парни… Мы с ними отжигали тут бегали летом… На речку там, прикольно было.
— Ты, наверное, был таким сладким в детстве…
— Я и сейчас такой, — шепчу ей на ухо, заставив рассмеяться.
— Да, я знаю. Ты такой…
— Милая такая, — касаюсь её нежной розовой щеки. Совсем другой мне теперь кажется. А как это всё работает я не понимаю. Но… Одно знаю точно. Пора раз и навсегда завязывать. Поэтому и собираюсь приехать к маме сегодня вечером, чтобы объяснить, что влюбился по уши. Что не могу больше. Не будет никаких фотографий и мести больше не будет. Потому что она хорошая. И добрая… Нежная. Потрясающая. Не такая, какой я всё время пытался сделать её в своих глазах.
— Хорольский мой, — целует в губы и улыбается. А потом снова рвано целует и проводит своим маленьким носиком по моей щеке. Завораживает, блин. Я впервые ощущаю, как по девушке сдают последние нервы. Как по ней болит сердце. Как рвёт душу… Хочется быть лучше. А всё плохое и гнилое от себя оторвать. Выбросить нахрен, чтобы никогда больше не видеть.
— Ты такая…
— Какая?
— Не знаю… Совсем не такая, какой мне казалась. Совсем не такая, как другие…
— Это хорошо?
— Это прекрасно…
— М, — улыбается загадочно. — Хочу в туалет… Это на улицу?
— Ага… Проводить тебя?
— Давай… Одеваться придётся. Голая я не пойду, — смеётся она, и я вздыхаю.
— Жаль… Я бы посмотрел…
— Дурачок ты, Ник… — ищет свои вещи, а я протягиваю ей трусы на пальце, и она тут же стыдливо их сдирает.
— Что ещё сделаешь?
— Да я шучу же, хомячок. Всё в рамках приличия… Кроме того, ты снова сама разделась… Я только подхватил…
— Ага, — ухмыляется и прячется от меня в своих джинсах и кофте. — Всё! Я готова!
— Ща я тоже накину на себя…
Одеваюсь, провожаю Женю до деревянного толчка на улице, сам стою курю, любуясь окрестностями. И мне стрёмно оттого, что время так неумолимо летит куда-то. Я бы притормозил. Как раз сейчас. Здесь… Я бы поставил на
