Наставник в «Граде» — это совесть?
Влад. Краснодар, Россия — 13.04.00
Да. Об этом в тексте сказано практически впрямую.
Или здесь все глубже? Вообще, идея Совести, которая экспериментирует над людьми — это потрясающе!
Влад. Краснодар, Россия — 13.04.00
Так вопрос авторами никогда не ставился. Но Ваше право его поставить именно так. Действительно, звучит недурно. Особенно, если учесть, что, на самом деле, вся жизнь человеческая есть сплошное экспериментирование с собственной совестью.
Куда же все-таки девались люди, заходившие в Красный дом? Видимо, был какой-то отбор по наличию или состоянию совести?
Ипатов Владимир. Владивосток, Россия — 16.06.00
Ваш вопрос некорректен. Не надо воспринимать Красный Дом как некое явление из области научной фантастики. «Град обреченный» не есть НФ. Это — притча. И Красный Дом не загадочный физический объект, а элемент притчи. Как Нос майора Ковалева или бал Воланда.
Что же все-таки такое Красное здание? <…>
Алиса. Таллинн, Эстония — 28.05.02
Красное Здание — символ, гротеск, артефакт совести, у него существует множество трактовок, и почти все их Вы перечислили. Выбирайте. (Только — надо ли выбирать? Не тот ли это случай, когда неопределенность поражает воображение сильнее, чем любой конкретный вариант?)
Совестью является именно и только Красное здание. Наставники же представляют собой скорее наоборот «высокомощный глушитель совести». Так ли это?
Дмитрий. Таллинн, Эстония — 30.05.02
И так, и не так. Авторы специально не формулировали сколько-нибудь ясно свое, авторское, понимание этих персонажей. Но Воронин, заметьте, догадывается (ему кажется, что он ПОНИМАЕТ), что Наставник — это его собственная совесть — гуттаперчевая, податливая, подловатая, с которой так легко можно договориться в случае чего.
Красное Здание действительно описано в литературе?
Yuriy. Saskatoon, Канада — 31.08.02
Нет, разумеется. Это то, что мы называли между собой «псевдоквазия» — авторская выдумка, похожая на правду.
Зачем понадобилась вся конструкция с антигородом?
Андрей. Москва, Россия—11.12.98
Откуда Вы взяли, что Антигород вообще существует? Гейгеру поверили?
Почему Мымра из ГО говорила на другом языке, она что, с другой планеты?
Шпинат. Казань, Россия — 22.06.01
А почему все люди в Городе говорили на одном (непонятно, каком) языке, Вас уже не удивляет?
Что это за рябь такая была в ГО, которая описана в дневнике в экспедиции, это тоже дело рук Наставников?
Шпинат. Казань, Россия — 22.06.01
А Вы напрягите фантазию! Неужели не интересно придумать ответ на этот вопрос самому? Раз авторы не сочли нужным дать объяснение, значит, не было в этом объяснении никакой насущной необходимости: ничего оно не изменило бы ни в сути романа, ни в судьбе героев.
За что все-таки Гейгер упрятал Изю в тюрьму в ГО, ведь Андрей, по словам Фрица, не на того напал (отпустить ведь должны были, а не сажать)?
Шагеев Макс. Казань, Россия — 18.07.01
Изя был посажен безусловно «за сопротивление органам следствия и за нанесение побоев следственному работнику господину Румеру во время исполнения последним служебных обязанностей…». На самом деле, он Гейгера просто «достал», во-первых, а во-вторых, узнав у Изи Главную Тайну Города, Гейгер слегка растерялся и решил что-нибудь вроде: «Пусть этот еврей пока посидит в камере. Пока я продумаю, как можно употребить эту замечательную информацию…» Что касается Андреевой совести, то она начала по-настоящему мучить его, когда все уже было кончено, и оставалось только надеяться на какую-нибудь амнистию. Впрочем, не так уж долго Изя и сидел — всего-то несколько месяцев прошло, и началась Тьма Египетская.
Интересовала ли авторов судьба других жителей Города, кроме А. Воронина?
Николай. Новосибирск, Россия — 25.12.03
Скорее, нет. По сути своей, ГО — роман об одном-единственном человеке. «О себе, любимом».
Что же случилось с фокс-тейлом, когда муж ушел с Полковником?
Роман. Н. Новгород, Россия — 19.04.04
Думаю, не пропала. Приспособилась. Получила правительственную пенсию и вышла замуж за Отто Фрижу.
Мне кажется несколько неубедительной Ваша концовка с выстрелами Андрея. Последние месяцы (или даже годы?) путешествия Воронин должен был каждый день подвергаться ударным дозам Изе-терапии, что никак не могло пройти впустую. Ведь Андрей уже фактически принял идею Храма, он просто хорохорился, когда огрызался на Изины реплики. Если бы это было не так, они бы уже давно рассорились вдрызг, и Андрей остался бы «жрать и совокупляться» либо где-нибудь в Башне, либо в Хрустальном Дворце (?).
Александр Нешмонин. Toronto, Canada — 18.01.99
А вот тут, батенька, мы с Вами поспог'им! Андрей безусловно понял и оценил идею Храма, но он ее отнюдь не принял. Это не его идея. Точно так же, как это не есть идея АБС. Они ведь тоже потеряли идеологическую опору под ногами, но так и не сумели ее найти заново.
Думается, тот факт, что АБС лично не приняли идею Храма, не означает, что они стреляли и стреляют без предупреждения во все, что шевелится? Андрей (как и большинство нормальных людей) был не в состоянии разрядить пистолет даже в ненавистного Хнойпека, и было это задолго до финального выстрела. Это может означать только одно: в результате Изе-терапии Воронин «опустился и озверел», что, на мой взгляд, вовсе не так.
А. Нешмонин. Toronto, Canada —22.01.99
В тексте романа вы не найдете (я уверен) ни слова о том, что Изины разглагольствования сколько-нибудь существенно повлияли на мировоззрение Воронина. Он выслушал, принял к сведению и «остался при своих» — без новой идеологии и в поисках новой идеологии. А стрельба здесь вообще ни при чем. Никакая (разумная) идеология (как и отсутствие таковой) не запрещает стрелять в порядке самозащиты.
«— Иська! Кацман! Иди, тебя матка зовет!.. Андрей, весь напрягшись, сунулся лицом к самому стеклу, всматриваясь в темноту…»
Я рассматриваю этот отрывок как явный намек авторов на будущую встречу главных героев в этом мире.
А. Нешмонин. Toronto, Canada — 04.02.99
По-моему, из этой сцены (если непредвзято и помимо авторских замыслов) следует только одно: наш герой совершенно обалдел, обнаружив Изю Кацмана в своем собственном дворе да еще в виде сопливого мальчишки.
Зачем тогда еще, скажите на милость, нужна была эта сцена? Ну зачем?
А. Нешмонин. Toronto, Canada — 04.02.99
Решительно затрудняюсь ответить на этот вопрос. Нам показалось, что это будет недурно — вот, пожалуй, единственное нам оправдание. Во всяком случае, никакого глубокого смысла в этой сцене нет. Что касается Ваших прочих соображений, то все они свидетельствуют лишь о том, что Ваша гипотеза МОЖЕТ БЫТЬ верна, но не о том, что она верна на самом деле. Я же утверждаю только, что ничего подобного авторы не задумывали и, следовательно, ДОКАЗАТЕЛЬСТВ этой гипотезы найти в тексте невозможно. «Необъяснимая симпатия» Изи к Андрею легко объясняется тем, что Изя КО ВСЕМ относится с симпатией (кроме разве то Румера, что было бы, пожалуй, уже слишком). Дружбы же между ними нет, — у Изи нет друзей по определению, только многочисленные добрые знакомые. Встретиться в Ленинграде Андрей с Изей, разумеется, могли. Но что может быть общего между сопливым мальчишкой и зрелым мужем, особенно, если учесть, что Воронину же предстоит Второй круг — что ему Изя, что ему теперь даже сам Город, до того ли ему?
Почему в ГО (в конце) Вы все-таки решили кликнуть Изю, а не Кэнси, например, и не Вана, и не Дональда? Что-то не то с национальной принадлежностью?
Starley — 06.03.03
Куда «кликнуть»? Имеется в виду сцена во дворе? Но ведь это же ясно: Воронин только что расстался с Изей, вернулся в свое время и вдруг слышит… Естественно, это должно произвести на него (да и на читателя) сильное впечатление. Я уж не говорю о том, что появление в ленинградском дворе 1950-го года Вана, Кэнси и в особенности Дональда было бы более, чем фантастично. Так что хоть от Вашего вопроса и пованивает, в конечном итоге Вы правы. Только дело не в национальности, а скорее, в гражданстве.
Зачем в финальной сцене романа появляется юный Изя Кацман? Что под этим подразумевалось — только то, что «мир тесен», или нечто большее? Дело в том, что появлением Кацмана Вы как бы даете повод к продолжению романа.
Новиков Валерий. Санкт-Петербург, Россия — 24.07.03
Никакого «глубокого смысла» в последней сцене ГО нет. И никакое продолжение никогда нами не планировалось. Просто показалось интересным столкнуть напоследок Андрея нынешнего с Изей прошлым — дать пространству романа объем, как сказал бы литературовед.
